Происходящее слишком напоминает прошлое: четыре года назад я так же поддалась харизме Игоря, его ухаживаниям, и мы стали встречаться. Однако не следовало этого делать. Впрочем, много чего не следовало, но какой теперь смысл об этом думать? Самым правильным будет не допустить новой ошибки. Остаться сейчас у Никиты — это она и есть.

— Мне нужно домой, — говорю как можно мягче, пытаясь высвободиться из его рук, когда он притягивает меня к себе.

Идти вразрез с ожиданиями Щербакова выходит не специально. У меня с юношества пунктик, что свиданий должно быть не меньше трех, прежде чем я решусь с мужчиной на близость.

С Вовой, правда, мы ни разу не ходили на свидание и даже намека на отношения у нас не было. А секс был…

— Котенок, может, еще немного побудешь? — Никита не обращает внимание на мой протест. — Хорошо ведь время проводим, зачем уходить? Я очень гостеприимный.

Взгляд напротив темнеет с каждой секундой, расстояние между нами становится меньше, а напряжение — больше.

«Это все неправильно. Неправильно», — стучит в висках.

— Нет, — повторяю тверже, но хватка на талии не слабеет.

— Хватит игр, Настя, — произносит Никита низким голосом и, склонив голову, завладевает моим ртом.

Во мне так много всего намешано, что разобраться одной не под силу, но чего я сейчас точно не хочу — оставаться в квартире Щербакова.

— Нет, — снова повторяю и пытаюсь оттолкнуть его.

— Блядь! — Никита дышит часто и глубоко, не отпуская меня. — Насть, ты решила меня добить? Чего тебе не хватает? Я еще ни за кем так долго не ухаживал. Мог бы трахать телок пачками направо и налево, но не делаю этого. На тебе зациклился. Не пойму, ты и впрямь чего-то боишься или цену себе набиваешь? Если последнее, то я оценил.

Можешь сдаваться.

Жесткие интонации в его голосе и злость в глазах вселяют панику. Я хоть и слабо помню события в клубе, когда бывший подруги решил меня напоить и воспользоваться ситуацией, чтобы отомстить Алене, но даже от мыслей о пережитом, волоски на коже встают дыбом. Происходящее чем-то напоминает ту сцену в вип-комнате.

— Отпусти, — требую я, чувствуя, как эрекция Щербакова упирается в живот.

Никита отступает, и я тороплюсь к выходу, испытывая подобие облегчения. Обуваюсь. Дергаю ручку двери.

Закрыто. На ключ. По новой захлестывает паникой.

Прислонившись плечом к дверному косяку, Никита, прищурившись, наблюдает за мной.

— Ты же не станешь это делать? — Голос против воли дрожит. Терпеть не могу ощущение, когда от решения другого человека зависит мое будущее.

— Не стану, — спокойно произносит Щербаков, но глаза говорят об обратном. Будь его воля, он бы прямо здесь на меня набросился. — Может, хотя бы прелюдию устроим? Например, стриптиз. Станцуешь?

Накатывает другое воспоминание.