Каждый, сука, день, — продолжает Третьяков, склонившись надо мной. Его дыхание обжигает кожу. — Не бывает хороших или плохих путей. Но, выбрав один, мы сами определяем свою жизнь. Если бы я поговорил с Игорем до того, как он нас увидел… Если бы не топил себя в горе из-за гибели близкого человека, не захлебывался виной… Будь мы смелее, чтобы не связывать себя с теми, к кому нет чувств, все могло бы сложиться иначе.

Вова словно бьет меня словами.

— Как?! — чуть ли не выкрикиваю, чувствуя, что на меня обрушивается каскад эмоций. — Как бы все могло сложиться?

— Как каждый из нас представлял.

Скорее всего, мы с тобой были бы вместе.

— Я видела Полину в больнице. На ней лица не было, она очень переживала, когда тебя избили. Вы четыре года в браке. Получается, у одного из нас все сложилось так, как он представлял?

— Ты была в больнице? — переспрашивает Третьяков и смотрит, прищурившись, так, что горит каждый миллиметр тела.

Я молчу, поняв, что сказала глупость.

Нельзя включать зеленый свет. Даже желтый опасно. В прошлый раз, когда я призналась Вове, что начинать отношения с Игорем было ошибкой, очень большой ошибкой с моей стороны, между нами все закончилось жарким сексом.

Вряд ли Третьяков женился по ошибке. Но и я поначалу искренне верила, что с Игорем у нас все получится.

— Это не имеет значения, — шепчу подавленно.

Если Вова сделает шаг, то подавленной окажусь в прямом смысле. Но, к счастью, Третьяков меня не трогает.

— Несколько лет назад ты так же, как и сейчас, вломился в мой дом. А перед этим мы чуть не поцеловались в машине, когда ты меня подвез. Уже тогда было ясно, что я поговорю с Игорем и закончу эти отношения. Я сказала тебе о своих чувствах и ушла.

А как поступил ты? Пошел следом за мной в квартиру и взял меня. А потом еще. Невозможно было воспротивиться. Ты мне с первого взгляда понравился, в груди что-то екнуло, когда увидела тебя. Но даже представить не могла, что в итоге чувства причинят мне такую сильную боль…

Вова молчит, шумно дышит. Мы смотрим друг на друга, и в зрительном контакте словно какая-то особая энергия. Как и тогда. В тот самый день. От этого дико больно. Словно тысячи игл вспарывают кожу, подбираясь к сердцу. Я лишь в это мгновение понимаю, как сильно скучала по Вове и почему не получалось его ненавидеть.

На одно злилась — что отказался от ребенка. Но теперь все оказалось неправдой.

— Ты говорила, что предохраняешься. Я видел у тебя в сумке упаковку с противозачаточными.

В глазах Третьякова я улавливаю всплеск растерянности и еще каких-то эмоций.

— Я до сих пор на них. С подросткового возраста. Проблема с гормонами.

— Тогда как получилось, что сыну уже три года?

Сердце бешено колотится. Прикрываю веки на секунду, рвано вздыхаю. Я заслужила этот вопрос и сомнения.