Решили отложить до родов.

— Я и сама, бывает, задумываюсь об этом…

Подхожу к Вове и обнимаю его. Он такой большой, выше меня почти на голову. А еще очень сильный. Каждый раз, когда сжимает в своих руках, кажется, что я попала в лапы огромного медведя.

— Тогда откровение за откровение. Мне страшно снова тебя потерять и разрушить наше хрупкое счастье. Быть рядом с тобой — это совершенно другое, прекрасное чувство. Безграничное… Ощущение, что весь мир могу обнять и сделать его лучше. Ну ладно, не весь, но троих человек точно.

Вова усмехается. Отстранившись, внимательно смотрит мне в лицо. В глубине его глаз появляется задорные искорки.

— Нет, алкоголь исключен. Может, травка? Зрачки слегка расширены…

— Да ну тебя! — Обиженно бью Вову кулаком в грудь и хочу вернуться за стол, но сильные руки опять прижимают к себе.

Во мне медленно закручивается ураган, вороша все чувства к этому мужчине. У Третьякова эрекция, и озорной блеск в его глазах приобретает иной смысл.

— Врач говорит, что все нормально, да? — уточняет Вова.

Каждая клеточка тела вибрирует от хриплых интонаций в его голосе.

— Прямо тут? — отвечаю вопросом на вопрос.

Не припомню, когда последний раз мы занимались сексом на кровати, как нормальные люди. Кажется, в отеле, после того как забрали Дениса из больницы. Жаль, что нашу спальню не торопятся доделать, из-за чего второй месяц мы живем в гостиной и спим на диване.

— Тебя это смущает? — Вова усаживает меня на столешницу.

— Напротив. Очень заводит."

"— Даже здесь мы дополняем друг друга, — шепчет он мне в губы. — Я постоянно голоден. После недавней разлуки самое сложное — сдерживаться, напоминая себе, что ты в положении.

— Это временные меры предосторожности. Со мной все в порядке.

— Дело не только в беременности. С тобой лишь так и хочется. — Вова смотрит с жадностью, неотрывно. — Ласка-а… — хрипло произносит, растягивая звуки. — Девочки не зря дали тебе это прозвище. Такая нежная, чувственная.

В груди распирает, когда он смотрит на меня так. Эмоции накрывают с головой.

— А у тебя какое-то было?

— Что?

— Прозвище.

— В институте. В шутку называли Паблик Пикассо, — признается Вова неожиданно быстро.

— Из-за твоего увлечения рисованием?

— Да, мне девочек нравилось рисовать на парах. Одна из постоянных натурщиц создала в соцсетях страницу с этим никнеймом и фотографировала мои работы, а потом выкладывала их в сеть. Уверен, они все еще там.

— Ты меня заинтриговал.

Хочу вырваться из хватки Вовы и взять телефон, чтобы забить в поисковике его прозвище, но мне не позволяют.

— Потом посмотришь, — правильно поняв мой замысел, говорит Третьяков.

— А как ты их рисовал?

Вова наклоняется ниже, наши губы почти соприкасаются, отчего по телу бегут мурашки.

— Много вопросов задаешь.