Может, находясь в шаге от смерти человек пересматривает какие-то свои ценности?

Вова возвращается через десять минут в приподнятом настроении. Берет ложку из моих рук и показывает взглядом, чтобы отошла от плиты.

Наверное, это гормоны. Иначе как объяснить, что я жутко ревную Вову и не представляю, как бороться с этим чувством. Зато теперь понимаю Алену, которая бесится каждый раз, когда у Яна появляется новая помощница. Иной раз кажется, что Багдасаров специально выводит цветочек на эмоции.

— Все нормально? — интересуюсь, попытавшись придать голосу и виду безразличия.

— Более чем, — отзывается Вова. — Кто бы мог подумать? Жизнь сложилась таким образом, что мы с бывшей женой после развода по одну сторону баррикад. Полину очень жаль, понятно, почему она так делает. Хочет получить независимость. Это и есть обратная сторона медали, если рождаешься девочкой в богатой семье, которая помешана на деньгах и укреплении своих связей.

Пульс до сих прилично частит. От ревности. Но я беру себя в руки.

— Ты говорил, что Игорь… — Язык не поворачивается сказать, что брат Вовы изнасиловал Полину. Мешкаю, подбирая нужное слово, и в итоге захожу издалека: — Если любви к жене у тебя не было и ты знал, что она беременна от другого… — Осекаюсь, чувствуя, как по телу прокатывается нервная дрожь от того, что собираюсь произнести. — Ты решил себя наказать? Не каждый способен принять подобное.

Вова смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Уже говорил, но повторюсь: я бы и Дениса, будь он от Игоря, принял как своего. Это не вина. Другое чувство. Мы с братом никогда не были соперниками. Если бы он не застал нас с тобой, то, скорее всего, я бы смог подобрать правильные слова и все ему объяснить. Но ничего этого сделать не успел, и в состоянии аффекта Игорь совершил много опрометчивых поступков. Нас обоих захлестнуло эмоциями. Столько раз я об этом думал, прикидывал, что ему скажу. Не следовало тогда глупить и вступать в этот брак. Однако на меня всегда возлагали надежды, ну и ответственность. Наверное, причина в этом.

Осмысливая услышанное, я перевожу взгляд на плиту, где в сотейнике бурлит соус. Мы впервые за долгое время касаемся этой темы. Умом понимаю, что нужно все проговорить, но на деле это, оказывается, очень больно.

— Самая ужасная и в то же время отрезвляющая мысль другая, — грустно улыбается Вова.

— Какая? — Вскидываю на него глаза.

— Что в тот день у детского сада, когда ты забирала Дениса, а я приехал за Полиной, мы могли с тобой не встретиться. Я бы и дальше жил привычной жизнью, не зная, что у меня есть сын.

Денис сейчас спит в своей новой красивой комнате. Мы вместе с ним выбирали мебель и обговаривали дизайн. Напротив спальни сына сделали еще одну детскую, но закончить в ней ремонт вряд ли успеем.