Мурашки побежали по коже, а внизу живота разлилось тепло. Я слезла с бедер Черногорова. Герман послушно, но при этом рыча, перевернулся на живот. Размяв твердые напряженные мышцы, я ненадолго позволила ему расслабиться, потом вместо рук решила использовать губы.

Коснулась шеи. Поднялась к уху, прикусила мочки, облизнула кончиком языка раковину. Руки скользили по бокам вниз. Оглаживая косые мышцы пресса, пытались протиснуться под резинку штанов.

— Ты моей смерти хочешь? Я уже зубами простынь изорвал, — резкий поворот и я оказываюсь под Германом.

— Я еще не закончила с массажем, — произнесла смеясь.

— Теперь я тебя помассирую, начну с губ! — он впился в мой рот, все возражения потонули в обжигающем удовольствии. Мысленно себе призналась, что мне нравился его доминирующая позиция.

Жар наших переплетенных тел… Страстное безумие.

Одежда с меня слетела так быстро, как только это было возможно. Я заметила, что ощущения после того, как у меня пропало зрение стали намного острее.

Герман отомстил. Его горячие поцелуи не пропустили ни один участок кожи. Я охрипла от криков. Моя грудь болела от страстных ласк, соски стали настолько чувственными, что касание наших тел вызывало жгучую волну возбуждения.

Если он рвал простынь зубами, то я драла ее ногтями, когда его язык проходил по моим складкам, ласкал клитор…

Думала, умру от наслаждения. Герман одним толчком проник в меня на всю глубину. Резко. Жестко. Не щадя. Мое тело, будто настроенный музыкальный инструмент в руках искусного мастера… В голове ни одной мысли. Ураган неописуемых ощущений. Один сплошной оголенный нерв, отвечающий за наслаждение.

Еще…

Больше…

Глубже…

Мир взорвался миллионам красок, и я их увидела…

Глава 50

Полина

Мы вернулись в Москву. Мне казалось, что дома даже дышится легче. По-другому звучит музыка города. Шум казался таким знакомым. А родной язык был усладой для ушей. Конечно, расстраивало, что всего этого близкого и родного я не могла увидеть."

"Вчера мне на миг показалось, что зрение может вернуться. Радость погасла, когда вспышка погасла и вернулась темнота. Я не знаю, что вчера произошло, а выяснять не стала. Скорее всего, яркая реакция на пережитое удовольствие. Не стоит тешить себя напрасными надеждами и ждать чуда. Я останусь слепой, но буду жить. Как? Зависит только от меня.

— Полина! — голос мамы я узнала сразу, даже гул нескольких сотен чужих голосов не смог помешать. — Доченька! — она кинулась меня обнимать.

Я понимала ее чувства. Моя малышка была здорова, а у меня сердце от страха сжималось, стоило ей хоть немного заболеть. Знала, через что ей пришлось пройти. Я окончательно простила маму.

Она звонила очень часто, пока я находилась в Англии. Я знала обо всех их делах.