— Герман Андреевич? — я сразу узнала встревоженный голос мамы. — Что-то?..

— Это Полина, — негромко произнесла, перебив ее.

— Доченька! — воскликнула родительница. Давно не слышала ее голос. — Как ты, родная?

— Все хорошо, мам, — ничего хорошего не было, но другой ответ мне просто в голову не пришел.

— Прости меня, Поля. Прости за Машу…

— Не будем об этом, мам, — вновь перебила ее. Мне было непросто вспоминать тот поступок. Он оставил свой отпечаток. Несмотря на то, что обида перестала жечь сердце, доверять полностью я вряд ли ей смогу. — Приходи завтра ко мне в больницу, тут и поговорим.

— Приду, обязательно приду. Вечером, Поля, после работы. Валя тебя тоже увидеть хотела. Можно она днем к тебе забежит? — маму переполняли эмоции, я тоже разволновалась. Оказывается, мне их не хватало.

— Конечно, пусть приходит, — это даже хорошо, что сначала с Валей увижусь. Мама, наверняка запретит ей рассказывать о том, как у них обстоят дела, но сестра никогда не умела скрывать свое недовольство. Мне хотелось о многом спросить маму, но я решила оставить все вопросы на завтра. — Тогда до завтра?

— До завтра доченька, — в ее тоне слышалась и радость и горечь. Что-то подобное испытывала и я.

— Пока.

— Пока, — сбросила вызов. На сердце стало легко. Какое счастье, что Герман сумел ее простить. Теперь не придется отказываться от своей семьи ради мужчины. Герман очень великолушный и благородный."

"— Я люблю тебя, — вырвались эти слова из меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 41

Полина

Герман рано утром отправился домой. Дождался, когда я проснусь, попрощался и уехал к Маше. Зинаида Владимировна прекрасно справлялась с малышкой, Таня и Светлана Максимовна всегда могли подстраховать, но взрослой женщине в любом случае тяжело с младенцем. Несмотря на достаток семьи, в дом нанимать персонал никто не хотел. Для генеральной уборки раз в неделю вызывали клининговую службу. Все остальные обязанности делили между собой. Я их прекрасно понимала, найти человека, которому сможешь доверять очень сложно.

Пройдя все утренние процедуры, я лежала одна в палате. Скучала. Вчера из меня вырвалось признание в любви. Я не рассчитывала услышать ответное признание, но была бы счастлива, если бы Герман сказал заветные слова. Он этого не сделал. Вместо тысячи слов был поцелуй: долгий, страстный, обжигающий душу и тело. Может, я все придумала и нет у него ко мне чувств? Порой нам женщинам не хватает простых слов…

Герман мне записал несколько аудио книг, я лежала с закрытыми глазами и слушала роман, который негромко лился из динамиков. Голос мелодичный красивый, он успокаивал и отвлекал.