Понимаю, должен был сказать, но не по телефону! — Я еду домой!

«А ели она головой ударилась, когда падала? Может поэтому долго в себя привести не могли?»

Я должен убедиться, что с ней все в порядке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

Полина

— Полина, Полиночка! — женский испуганный голос. Кто-то бьет меня по щекам. Я пытаюсь понять, что происходит. — Давай девочка открывай глаза! — на лицо и грудь прилетают брызги холодной воды.

Герман… — вспоминаю я. Сердце пропускает удар. — Что с ним?

Открывать глаза боюсь. Вдруг пропало зрение. Вряд ли мама Германа обрадуется узнав, что я больна. По щекам текут слезы. То ли от слабости, которая подчинила себе все тело, то ли от груза проблем свалившихся на меня в последнее время. Жалею себя…

Слабый стон срывается с губ. Даю понять, что пришла в себя. Нужно узнать, как там Герман?

— Полежи, Полина. Я дверь открою, звонят. Скорая наконец-то приехала. — по голосу Зинаиды Владимировны делаю выводы, что она взволнована, но не убита горем. Мою голову бережно кладут на что-то мягкое.

Остаюсь одна. Пока никто не видит, открываю глаза.

Вижу…

Плохо, размыто, но вижу! Белый потолок плывет, словно рябь на воде. Облегченно вздыхаю.

Вдох… Выдох… Слезы радости текут по щекам новым потоком — не ослепла.

Врач мужчина. Осматривает меня, задает вопросы, отвечает на них Зинаида Владимировна. Я узнаю, что мать Германа успела соскочить со стула и упала я на нее, а не на пол.

— Ну что же вы барышня такая ранимая? Маму напугали. — я не объясняю степень нашего «родства», Зинаида Владимировна тоже предпочла помолчать. — Давайте тогда поможем ей подняться и дойти до кровати, — предлагает доктор.

Вместе с медсестрой и Зинаидой Владимировной они ведут меня в спальню.

— Там Маша спит, — предупреждаю маму Германа.

— Сюда, пожалуйста, — быстро сориентировавшись, она ведет всех в другую спальню.

Мне ставят уколы, рекомендуют сходить к терапевту сдать анализы. Я киваю, а сама прислушиваюсь к разговору Зинаиды Владимировны.

Как только зазвонил ее телефон, я уже не слушала врача, все внимание на разговор женщины. Ведь там могли говорить о Германе. Я поняла, что Зинаида Владимировна общается со старшим сыном. Сейчас они говорили обо мне. Получается, что я заставила их поволноваться, пока находилась в бессознательном состоянии. Мне становится неудобно. И страшно. Мое состояние может ухудшиться и неизвестно, как будет вести себя организм.

— Как Герман? — я даже дышать перестала. — Хорошо, позвонишь, как только будут новости. Что с Наташей? — голос Зинаиды Владимировны не срывался, говорила она спокойно. — Конечно, Андрей, я присмотрю. Жду звонка.