Преодолев еще метров двадцать, старшина остановился, поджидая отставших разведчиков. Немного в стороне по правому флангу находился окоп боевого охранения немцев, с которого те наблюдали за нашими позициями. До них было недалеко, метров тридцать, и это был самый ответственный участок."

"С правого фланга, отвлекая внимание, вот-вот должен заработать крупнокалиберный пулемет. Вжавшись в землю, старшина Щербак терпеливо ждал, когда это случится, и пулеметчик не подкачал. Тяжело и часто сначала затарахтел станковый пулемет, разбивая в щепы бруствер передних окопов. Затем раздались минометные разрывы, осыпая мелкими осколками немецкие позиции. Небо прорезали трассирующие пули. Но все это было немного в стороне, отвлекая внимание противника от ускользающих к лесу разведчиков.

Точно так же, под минные разрывы, преодолевая вторую линию обороны, разведчики миновали разбитую самоходку с разбросанными по земле траками и скатились в глубокий овраг, дохнувший на них прелой болотиной.

Понемногу рассвело. Со дна оврага разрывы артиллерийских снарядов казались далекими и не такими страшными. Впереди темной полоской с заросшими берегами показалась река, над которой легким белесым облачком поднимался туман. За рекой стоял густой влажный лес. Это уже глубокий немецкий тыл, где расположились подразделения обеспечения, полевые госпитали, склады. Там следует быть особенно внимательными.

Отчего-то возникла уверенность, что ничего не случится. Так бывает: колотят пушки, разрываются мины, строчат беспрерывно пулеметы — даже головы не дают поднять, — а в сознании вдруг возникает уверенность, что на этот раз ты останешься жив. Такое чувство придает уверенности, позволяет действовать правильно, что в конечном итоге и уберегает от беды.

Нечто подобное произошло и сейчас. Легкий туман, поднявшийся над рекой, заворожил, успокоил окончательно и вселил надежду.

Время для разведки подходящее — еще не рассвет, его отблески только проглядываются на горизонте, но для сна самый час.

Бодро сбежали по оврагу, его устье, пряча разведчиков в густом высоком папоротнике, упиралось прямо в песчаный берег, заросший густыми прутьями ивняка. Раздвинув ветки, старшина внимательно посмотрел на гладкую речную поверхность: ни вспышки, ни движения, не слышно даже щебетания птиц. Все умерло в предрассветную рань, чтобы через несколько часов вновь воскреснуть, наполнить окружающее пространство звуками.

В самом широком месте реки Щербак заприметил, как гладь воды чуток зарябила, вздулась. Так бывает, когда течение обходит какую-то подводную преграду — камень или остатки давней запруды.

— Глянь туда, — показал старшина Строеву. — Похоже, там брод. Видишь, вода бурунами пошла.