Я даже не хотела представлять, что это сделает с Даниэле и Симоной.

Через некоторое время я заснула. Элия разбудил меня, когда мы подъехали к моему старому дому. Элия вышел из машины и распахнул передо мной дверцу.

Мама и папа ждали на крыльце, оба сияя, как дети в рождественское утро. Я хотела бы, чтобы это было не из-за чего-то, что может уничтожить людей, которых я любила больше всего на свете.

Я направилась к ним и коротко обняла. Кристиан ждал своей очереди позади них.

— Ты становишься больше с каждым днем.

— Это не то, что ты должен говорить женщине, — сказала я Кристиану. — Ты один?

— Грипп захватил весь наш дом. Я последний оставшийся в живых человек.

Я улыбнулась, но улыбка исчезла, встретившись с папиным взглядом.

— Ты, наверное, проголодалась, — нетерпеливо сказала мама, жестом приглашая меня следовать за ней в столовую.

Я слегка кивнула Элию, чтобы он понял, что можно уходить. Он вошел в нашу комнату для охранников.

Мы все уселись за стол. Как только горничная подала ужин и исчезла, я сразу же переменила тему разговора.

— Полагаю, папа вам уже рассказал?

Кристиан мрачно кивнул. Его напряженное выражение лица ясно говорило, что он не одобряет этого.

Мама поджала губы.

— Ты должна быть в восторге, Джулия. Это твой шанс.

Мои брови взлетели вверх. Как это был мой шанс? Я не собиралась становиться Младшим Боссом.

— Я не хочу, чтобы эта новость вышла наружу.

— Ты должна хотеть лучшего для своего ребенка, — сказал папа с упреком в голосе. Я взорвалась.

— Это так? Разве для меня было лучше, когда ты выдал меня замуж за человека, которого назвал самым жестоким Младшим Боссом в Фамилье, человека почти вдвое старше меня? Это было к лучшему для меня или для тебя, папа?

Лицо отца окаменело. Он сердито уставился в свою тарелку. Я почти чувствовала себя виноватой, потому что, несмотря на все его недостатки, я любила его. Он был лучшим отцом, чем многие другие мужчины в нашем мире.

— Как ты можешь говорить с отцом в таком тоне? Прояви хоть немного уважения, — прошипела мама.

Я откусила кусок говяжьей вырезки, стараясь сохранять спокойствие. С тех пор как в дело вступили гормоны, держать голову ровной стало еще труднее.

— Я уважаю тебя, но твое честолюбие все испортит. Мне все равно, если этот ребенок станет Младшим Босс. Я хочу для него только самого лучшего, но стать лидером в нашем мире это еще не все.

— Ты всегда была мечтательницей, Джулия. Это то, что я люблю в тебе, — сказал папа, прорываясь сквозь мой растущий гнев до его следующих слов. — Но как мужчина я не могу позволить себе иррациональных мечтаний. Я знаю реалии нашей жизни. И правда заключается в том, что все, что имеет значение это положение власти. Я не потерплю, чтобы сын изменщицы-шлюхи был Младшим Боссом.