Я бросилась к нему. Лулу уже облизывала его лицо. Я опустилась на колени рядом с ним. Он обнимал свое колено и плакал. Он приземлился на камень, и из пореза под коленом текла кровь.

— Все в порядке. Мы тебя вылечим.

На нас упала тень Кассио. Он передал мне Симону и понес Даниэле в дом. Ему удалось успокоиться в объятиях отца.

К счастью, рану не пришлось зашивать. Кассио прочистил ее и заклеил пластырем, все это время тихо и успокаивающе разговаривая с Даниэле.

Даниэле больше не проронил ни слезинки. Он старался быть большим мальчиком, находясь рядом с отцом. Кассио погладил его по голове."

"— Хочешь мороженого? — переспросила я. Он прикусил губу, глядя на диван и переминаясь с ноги на ногу. — Даниэле? — я присела перед ним на корточки, пытаясь понять, что случилось. Он обвил руками мою шею, удивив меня. — Эй, ты в порядке? — я крепко прижала Даниэле к своей груди, не понимая, зачем ему нужна моя близость, но более чем желая дать ее ему.

— Мама, — прошептал он.

Я застыла на месте. Кассио напрягся, его глаза были полны беспокойства. Неужели Даниэле думает о Гайе? Скучает по ней? Я медленно отстранилась. Даниэле посмотрел на мой подбородок.

— Можно я буду называть тебя мамой?

Я задохнулась, и слезы навернулись мне на глаза от его неожиданной просьбы.

Лицо Кассио было прежним.

Я поцеловала Даниэле в щеку и снова прижала его к себе.

— Да. Ничто не сделает меня счастливее. Я люблю тебя.

Он начал всхлипывать, и я тоже не смогла сдержаться. Кассио отвел глаза, его адамово яблоко подпрыгнуло, когда он сглотнул. Через мгновение он подошел к нам и опустился рядом на колени, обнимая нас обоих. Я прижалась лицом к его груди, чувствуя, как его сердце гулко бьется в грудной клетке. Кассио поцеловал меня в макушку, а потом в макушку Даниэле.

В тот день Даниэле называл меня мамой при каждом удобном случае, сначала застенчиво, но потом с очаровательным головокружением.

Вечером мы с Кассио сидели на качелях перед домом и любовались закатом. Мы еще не говорили о сегодняшних событиях. Когда Даниэле и Симона были рядом, просто не было времени.

— Я этого не ожидала, — сказала я. Кассио знал, что я имею в виду, хотя я и не говорила об этом прямо. Его рука на моих плечах напряглась, прижимая меня еще ближе к себе.

— Я тоже. Он уже достаточно взрослый, чтобы помнить свою мать, но полагаю, что даже это воспоминание со временем исчезнет. Он был слишком мал для прочной связи с ней. Наверное, это все-таки благословение.

— Полагаю, что так.

Это было ужасно жестоко радоваться ранней смерти Гайи, но для Симоны и Даниэле, наверное, так было проще. Если бы они оба были старше в момент ее самоубийства, то боролись бы еще больше.

— В конце концов, Даниэле и Симона будут задавать вопросы о Гайе.