Я потянулась вслед за этим звуком к чему-то большому, мощному, чешуйчатому, к вертикальным зрачкам, полыхавшим янтарным огнем, и… Плюхнулась на пол всей своей неуклюжей тушей.

— Что за… — резко повернулся ко мне темный.

И впервые я была с ним согласна.

Что происходит, черт побери?

Понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: у меня, действительно, теперь не тело, а туша, к тому же довольно неуклюжая. А еще толстая попа, широченные лапы, крылья, которыми можно лишь нелепо взмахивать, и, кажется, пасть, издающая странные крякающие звуки.

Улх побери, я превратилась в дракона. В мелкого — не больше меня самой в истинном виде, толстопопого, нескладного и ужасно неповоротливого. Способного лишь беспорядочно метаться по залу, сбивая все на своем пути. Да, анимаг из меня оказался совсем никудышный.

— Как интересно… — протянул Крэйг, нехорошо прищурился, и в меня полетела сеть, сплетенная из зловонных багровых сгустков.

Убегать было сложно — лапы разъезжались, чужое тело не слушалось, о центре тяжести я вообще не говорю. Но мне удалось увернуться.

Первый раз…

И второй…

А потом выяснилось, что я умею плеваться огнем, причем, довольно метко, и дело пошло веселее.

Говард явно собирался взять меня живьем, поэтому осторожничал, хотя я уже успела несколько раз в него попасть и даже серьезно ранить. На опыты он меня решил пустить, что ли? Или на особо ценные декокты?

От этой мысли стало совсем нехорошо. Я отпрыгнула от темного с его сетью, пыхнула пламенем и, пока Крэйг корчился, залечивая ожог, рванула к алтарю. Склонилась над инквизитором, который безучастно глазел в потолок, и попыталась зубами достать из его груди амулет Вод… Воф… А, впрочем, какая разница?

Рэй… Рэйнард… Приходи в себя, пожалуйста. И дракона своего буди. А то неправильно как-то получается. Я тут сражаюсь, понимаете ли, «за нашу и вашу свободу», жизнью и здоровьем рискую, а мужчины мои в это время на диване… тьфу… на алтаре отлеживаются.

Артефакт шипел, оставляя на коже ожоги. Я стонала, но из пасти кристалл не выпускала, продолжая тянуть его на себя, и амулет, наконец, поддался. Поддался, я это чувствовала.

Еще немного…

Чуть-чуть…

И тут меня накрыло ловчей сетью. А вслед за ней пришла боль. Такая ослепительно яркая, нестерпимая, жгучая, что у меня из глаз полились слезы.

Зубы разжались, кристалл выпал, я скатилась на пол, жалобно скуля, и в этот момент помещение захлестнул рев. Громовой, яростный, страшный, он нарастал, ширился, сотрясая стены и пол, заполняя весь мир вокруг.

И это было последнее, что я запомнила перед тем, как потерять сознание.

* * *От забытья я пробуждалась долго, тяжело, какими-то судорожными рывками.