Он не знал ее имени. Пока не знал… Но не спросил, хотя очень хотелось — боялся спугнуть. Слишком уж напряженной, настороженной она была. И говорить о том, что ему теперь даже искать ее не надо, что, благодаря дракону, больше никогда не потеряет, тоже не стал. Для откровенных разговоров и признаний еще наступит время — чуть позже, когда она научится ему доверять.

Дракон внутри коротко, гневно рыкнул, не соглашаясь. Протестуя.

Ему, в отличие от Рэйнарда, все казалось предельно ясным и очевидным: охранять пару, находиться с ней рядом. Всегда. Что бы ни случилось.

Рэйнарду стоило огромного труда преодолеть сопротивление зверя и позволить имани уйти.

— Моя, — бесновался дракон. — Не отпущу.

Проще всего было согласиться со зверем, задержать, спрятать от всего и ото всех, закрыть на тысячу замков свое сокровище, а потом охранять днем и ночью. Но имани смотрела на него с такой надеждой, тоской, и, вместе с тем, с такой отчаянной решимостью, что отказ стал бы чудовищной ошибкой. Непоправимой.

— Не твоя. Пока еще не твоя, — ответил он тогда дракону. — И не моя. Чтобы стала нашей, сейчас надо отпустить.

Но зверь не понимал, не желал понимать. Слишком молодой, горячий, яростный и нетерпеливый. Слишком своевольный и сильный. Первый за многие столетия.

Из-за того, что имани постоянно угрожала опасность, дракону пришлось повзрослеть раньше срока. И теперь он рвался на свободу, стремясь сломить человека, подмять под себя, стать главным в их паре.

А Рэйнард оказался ко всему этому попросту не готов.

Раньше мальчиков их расы с детства готовили к обретению дракона. Учили правильно с ним обращаться, растить, договариваться.

Рассказывали, как подчинить ящера своей воле. Тех, кто не справлялся, кто позволял второй ипостаси взять верх ждала незавидная судьба — жизнь в резервации, полуживотном состоянии. Рэйнард не желал для себя подобной участи.

Когда он впервые почувствовал своего зверя — остро, внезапно, неудержимо, — не сразу поверил, что подобное вообще возможно.

Столько веков драгхи отчаянно стремились вернуть утерянное: взывали к Озантару, проводили исследования, ритуалы, вновь и вновь перечитывали древние фолианты, пытаясь найти решение.

Но Великий бог оставался глух к просьбам своих детей. Провидцы упрямо молчали, ссылаясь на запрет свыше, или отделывались туманными предсказаниями. Опыты, обряды не приносили нужного результата. И старые книги не раскрыли ни одного из своих секретов.

А тут все вот так неожиданно… Почти случайно.

Но когда светлейший собственными глазами увидел, как трансформируются руки, превращаясь в когтистые лапы, сомнения исчезли. Его дракон проснулся и уже настолько окреп, что готов сменить ипостась и воплотиться.