Я споткнулась, уходя из-под удара, замешкалась, и молния хлыстом полоснула по плечу — тому самому, с меткой, — обжигая, вспарывая кожу. От резкой боли потемнело в глазах, на какое-то мгновение я даже перестала контролировать себя и свою магию. Пальцы разжались, выпуская Лепесток, я закричала и услышала в ответ довольный смех.

— А с вами забавно играть, Белара.

Он шел на меня, заставляя отступать. На лице — самодовольная гримаса, на губах — глумливая усмешка, в глазах — ни искры жалости, лишь азарт охотника, загоняющего дичь.

Коснулась спиной стены. Все, дальше пятиться некуда, и обороняться больше нечем.

Пора менять личину. Может, хоть это отвлечет убийцу? А если нет — впитаю его магию, пусть умру, но и его заберу с собой.

Коротко выдохнула, собираясь с силами, но начать трансформацию не успела. Дверь сотряслась от мощного удара, а потом с грохотом слетела с петель, и я увидела разъяренного инквизитора.

Светлейшему понадобилась секунда, чтобы оценить ситуацию. Как ни странно, он даже не стал использовать свою «туманную» магию. Утробно взревел и смазанной тенью метнулся вперед, каким-то чудом в одно мгновение преодолев разделяющее нас расстояние.

Его рука с неожиданно длинными, острыми звериными когтями опустилась на голову окаменевшего от ужаса Стилса, и тот кучкой тряпья послушно осел на пол.

Инквизитор переступил через поверженного противника, жадно ощупал меня взглядом, словно убеждаясь, что я более-менее цела. Потом с недоумением покосился на свои ладони, нахмурился, стиснул их в кулаки, втягивая когти, и уставился в мое лицо со смешанным выражением тревоги и ярости одновременно.

А я…

Я не могла оторвать от него глаз. Смотрела, как на висках исчезают чешуйки, как зрачки из вертикальных вновь становятся обычными, человеческими, и молчала.

Удар сердца…

Еще один…

— Ты… — с хриплыми, рычащими нотками в голосе начал Рэйнард, и я вдруг испугалась того, что он сейчас скажет.

— А я вам тут преступника нашла. Поймала на живца, — выпалила первое, что пришло в голову. И добавила уже тише: — Спасибо. Вы опять меня спасли."

"У светлейшего чуть дернулась щека, заходили желваки на скулах, но он ничего не ответил. Лишь на миг прикрыл глаза, сжал губы в твердую, жесткую линию, будто изо всех сил пытался сдержаться.

Комната заполнилась людьми. Они что-то возбужденно выкрикивали, о чем-то спрашивали — я перестала понимать, что творится вокруг. Плечо горело все сильнее, спину пекло уже почти невыносимо, в ушах нарастал неприятный гул.

Поморщилась от боли, и меня тут же подхватили на руки.

Я не сопротивлялась, правда, попробовала возразить для приличия, но на меня так взглянули и так рыкнули, что я сочла за лучшее не спорить. Тем более после всего, что случилось, вырываться не очень-то и хотелось.