Неподвижны были только странники.

– Он не может покинуть тело мертвеца, пока здесь люди, – сказал Странник. – Дух его невидим, но это не дух, а Тенгель Злой собственной персоной. Он должен ждать, пока все уйдут, независимо от того, живой Гейдрих или мертвый.

– Вряд ли он покинет тело Гейдриха, пока тот жив, – сказала Суль. – Лучшей оболочки этому старому дьяволу для себя не сыскать на всей земле!

– Тише! – предостерегающе произнес Тенгель Добрый. – Ему становится хуже.

– Черт побери, – прошептала Суль. – А здесь толпится столько людей! Мы должны что-то предпринять.

– Мы ничего не можем сделать, – сказала Дида. – Прогнать этих людей может только живое существо.

– О, Имре, помоги нам! – пробормотала Суль.

– На смену Имре теперь пришел его сын Ганд, – напомнил ей Странник. – И ты не должна говорить о них здесь.

– Да, конечно, прошу прощения!

Но Ганд слышал ее слова. Он следовал за ними в Прагу, незаметно и на расстоянии, потому что Тенгель Злой ничего не должен был знать о существовании Марко, Имре или Ганда. Ганд, подобно своим предшественникам слышавший все, что говорили Люди Льда, живые или мертвые, немедленно приступил к делу."

"Больничный персонал заметил в коридоре высокого мужчину, торопливо идущего в особое отделение больницы. Он привлекал к себе всеобщее внимание, шокируя всех своей красотой, равной которой не было в мире. Волосы у него были темно-рыжие, одежда настолько простого покроя, что ее даже никто и не замечал, лицо поразительно напоминало лица Марко и Имре, но не точно такое же. И если бы больничный персонал узнал, что он принадлежит к роду черных ангелов, то никто бы этому не удивился, поскольку во внешности этого молодого человека было что-то неземное.

И никому не приходила в голову мысль остановить его, даже охранникам, которые просто уставились на него во все глаза.

Ганд шел в то помещение, где находился координационный пункт всей электрической сети. Это помещение можно было бы назвать сердцем больницы…

Состояние Гейдриха было критическим. Было совершенно ясно, что он умирает. Все кричали и суетились. Решили снова отправить его в операционную, чтобы попытаться спасти эту «сверхценную» жизнь. Положив умирающего протектора на каталку, санитары выкатили его в коридор, следом направились врачи, медсестры и охранники.

И тут завыла сирена воздушной тревоги.

Вся процессия в страхе замерла.

Воздушная атака? В центре Праги?

Англичане? Или налет с востока?

Здесь люди были непривычны к воздушным атакам. Никто даже не заметил, что это был внутрибольничный сигнал тревоги, всех на миг охватила паника. Кое-кто сразу побежал в убежище, остальные кричали: «Что же нам делать с государственным протектором?»

Спустить каталку в бомбоубежище по ближайшей лестнице было невозможно.