Подбежал к нам, оглядываясь на поезд, тяжело и растерянно дыша:

– Не нашел… Куда ты ее засунул?.. Где ты ее оставил?..

– Да не я, – сказал Алешка. – Тот дядька в майке.

Папа грустно посмотрел на него. Алешка опустил голову и стал смущенно ковырять носком ботинка щебень между шпалами.

– Скучно нам не будет, – уверенно сказала мама и вздохнула с улыбкой.

Поезд, будто ждал этих слов, загудел и начал, так и не остановившись, набирать ход. Мелькнул задними огоньками и исчез в ночи среди скал, как в тоннеле. Затих вдали стук его колес, к которому мы уже так привыкли. Уехала цивилизация. С немытыми окнами.

– Постой, – вдруг спросил папа Алешку, – а откуда ты знаешь, что этот мужик в майке кепку в поезде оставил?

– А он без кепки сошел. Из последнего вагона. Когда вы вещи выбрасывали.

Папа недоверчиво оглянулся. Оглядел пустынную местность.

– А где же он?

– Скрылся, – вздохнул Алешка. – В кустах. Сразу же.

Папа почему-то подбросил ружье на плече и встревоженно пересчитал глазами наше имущество, разбежавшееся вдоль пути. Проверил бумажник и достал из планшета карту. Большую. А маленькой схемы на пожелтевшем листе не было…

– На столике забыл? – подсказала мама.

– Нет, я хорошо помню, что они были вместе. Схема была вложена в карту…

– … И всю ночь лежала на столе, – продолжила мама. – На самом видном месте.

– А эта майка в кепке два раза заглядывала к нам, – добавил я.

– Это он украл нашу карту, – мрачно подвел итог Алешка. – Чтобы забрать наш самородок. – И заспешил: – Пошли скорее. Пока он нас не обогнал!

Глава III

Выстрелы на берегу

Мы прикрепили спальные мешки под клапаны рюкзаков, навьючились как лошади. Или верблюды. Я взял в руки палатку, папа повесил на шею ружье и фотоаппарат, мама подхватила ведро с недоеденной в поезде курицей. И мы пошли.

И шли довольно долго. Было тяжело, и от этой дороги я запомнил только камни под ногами и скалы по бокам.

И вдруг папа сказал с тихим восторгом: «Море!»

– Какое маленькое! – с облегчением удивился Алешка.

Действительно, море, как и дорога, было зажато между скал, только высоких и покрытых деревьями. И лишь впереди, как в конце узкого коридора, виднелось что-то бескрайнее, слитое с небом.

– Это называется губа, – объяснил папа, – такой узкий и длинный залив. Здесь почти все берега такие. А вот и Поселок.

Поселок, открывшийся за поворотом, еще спал. Только кое-где светились желтые огоньки в окнах. И тарахтел у причала катер, выбрасывая над гладкой водой синий дымок.

Папа пошел договариваться с экипажем катера, чтобы нас взяли на борт. Экипаж был не очень большой – всего один капитан. Зато с бородой, в высоких сапогах и свитере. И фуражка у него была настоящая, морская. Или милицейская.