– На веревке, – хладнокровно пожал плечами Алешка, наш опытный кладоискатель (я об этом уже как-то рассказывал). – Спуститься – и все!

– Там знаешь, какая глубина? – стал оправдываться папа. – Двадцать метров, семиэтажный дом. Но говорят, что туда можно попасть другим путем, со стороны моря, с одного из островов. Будто бы оттуда ведет старинный подземный ход…

И тут снова откинулось одеяло – опять кепка в майке.

– Ой! Извиняюсь…

– Пятый, пятый, – оборвал его Алешка. – Давно уже. – И майка в кепке послушно исчезла.

– Спать, кладоискатели, – сказала мама. – На рассвете – подъем.

Папа бережно сложил схему и сунул ее в большую карту, которая лежала у окна, рядом с его планшетом.

Алешка потянулся ко мне и прошептал:

– Как доберемся до этого колодца, ты меня спустишь туда на веревке. Самородок – пополам, по-честному.

– Я вам сейчас не пополам, а по полной норме выдам, – сказала мама. – По-честному.

И мы почти уснули.

Но тут папа сказал:

– Лоухи проехали.

– А кто это? – поднял Алешка голову.

– Станция так называется. Здесь когда-то жила злая лоухская ведьма. Ты разве не прочитал в книге?"

"– И это в честь нее назвали станцию? – удивился Алешка, уходя от ответа. И опасливо поинтересовался: – А сейчас она где?

Папа сказал, что злая Лоухи жила очень давно, в легендах и сказаниях.

– А чего она делала?

– Вредничала, в основном. Сеяла зло на земле, обижала добрых людей. Но они с ней справились.

– Навсегда? – спросил Алешка.

Мама засмеялась и сказала, что борьба добра и зла – вечная. И поэтому, чтобы зло не победило, нужно почаще совершать добрые поступки.

Например, вовремя ложиться спать, подумал я.

Алешка покивал головой, сделал вид, что все понял и отныне будет творить добро окружающим. Днем и ночью. Обязательно. Прямо сейчас. И усмехнулся маминой наивности.

И мы опять уснули. И тут же услышали папин голос:

– Пора, ребята. Высаживаемся.

Я глянул в окно. Там ничего не было. Одна ночь. Правда, светлая.

Поезд замедлял ход. Мы перетащили вещи в тамбур и изготовились. И вот поезд пошел совсем медленно. Но он и не думал останавливаться.

Папа распахнул дверь, спрыгнул на ходу и побежал рядом с вагоном. Он принял от меня Лешку, поймал его и поставил на землю, потом – маму, а после я стал быстро передавать ему вещи. Папа ловил их и складывал вдоль пути: четыре рюкзака, скатанная палатка, спальники, ружье в чехле, удочки, ведро… Наконец тамбур опустел, и я тоже спрыгнул на землю.

Медленно простучал мимо нас последний вагон.

– Шапку в поезде оставил, – задумчиво сказал вдруг Алешка, словно продолжая какой-то разговор.

Папа рванулся, в два прыжка догнал поезд, вскочил на подножку и исчез в дверях последнего вагона, а потом выпрыгнул уже из пятого.