О культуре и языкеСейчас не время и не место обсуждать изображение культурной среды в художественной литературе, скажу лишь следующее:

1) никакие два человека, принадлежащие к культуре, не воспринимают ее одинаково, и

2) если бы писатели чувствовали себя обязанными рассказывать только о собственном опыте, культуре, истории или прошлом… библиотеки были бы полны скучных биографий и многое из того, что составляет основу культуры — разнообразие и сила искусства, — было бы утеряно, а культура умерла бы.

Тем не менее, когда вы пишете о чем-либо выходящем за рамки личного опыта, вам нужна помощь других людей, черпаете ли вы ее из книг (необходимость, если вы пишете об исторических событиях) или из личных историй и советов.

В течение последних тридцати трех лет мне посчастливилось встретить множество добрых и отзывчивых людей, которые с готовностью делились со мной подробностями своей культуры (с точки зрения их личного опыта). Как следствие, я считаю, что различные изображения этих культур углублялись и совершенствовались в ходе написания книг. Я надеюсь, что это так.

Однако, когда так происходит, детали неизбежно разнятся. И по мере того как приобретаешь больше контактов и знаний, сталкиваешься с некоторыми несоответствиями между записями. Учитывая, что нельзя вернуться и пересмотреть основные события и персонажей в более ранней книге, лучшее, что можно сделать, — это по возможности скорректировать текущий текст и использовать новую информацию при написании следующей книги.

На заключительном этапе работы над «Скажи пчелам…» мне выпала счастливая честь встретить кахентинету[342], восьмидесятидвухлетнюю активистку из племени могавков, которая очень помогла в плане культурных подробностей, как и Ева Фадден, консультант по языку могавков в сериале «Чужестранка». Ева и ее семья являются кураторами Культурного центра Конфедерации шести наций (www.6nicc.com). Обе дамы снабдили меня увлекательной информацией; часть ее противоречила историческим свидетельствам (все они написаны людьми, не принадлежащими к могавкам), использованным в предыдущих книгах. Я учла эти сведения и продолжу включать их (и любые дальнейшие советы, полученные от них и других людей) в будущие произведения.

В качестве краткого примера приведу описание ритуала имянаречения, которое не согласуется с имянаречением сына Йена Мюррея в романах. Можно возразить, что обстоятельства были совершенно другими и что участники были связаны с Джозефом Брантом и, таким образом, не жили полностью в той культурной среде. Думаю, это справедливо.