— Я полюбил его, — искренне ответил он. Сквозь щетину на усталом лице проступила слабая улыбка. — Нечасто выпадает шанс полюбить дальнего предка, чья кровь течет в твоих жилах. Кто дал тебе шанс появиться на свет, сам того не осознавая…

— Став родителями, мы часто вынуждены играть вслепую, — сказала я, положив руку на теплую головку Джема и погладив его мягкие, хотя и немытые волосы. Они с Мэнди пахли как маленькие щеночки — сладким, животным запахом, полным невинности.

— Так и есть, — тихо отозвался Роджер.

Шорох травы и голоса возвестили о прибытии архитекторов, увлеченно обсуждавших устройство водопровода.

— Может, ты и права… — В голосе Джейми звучало сомнение. — Не знаю, получится ли раздобыть все необходимые детали до наступления холодов. Я только что начал копать яму для новой уборной — пока будем довольствоваться этим. А по весне…

Ответ Брианны я не расслышала. Вскоре оба появились у костра — свет пламени выхватил из темноты их одинаковые носы и рыжие шевелюры. Роджер подвинулся, а я осторожно встала на ноги; спящая Мэнди обмякла у меня на руках, словно ее тряпичная кукла Эсмеральда.

— Мама, дом просто чудо! — Бри прижалась к нам с Мэнди крепким, стройным телом. На мгновение она стиснула меня в объятиях, а затем наклонилась и поцеловала в лоб.

— Я так тебя люблю, — добавила она дрогнувшим голосом.

— Я тоже люблю тебя, милая, — ответила я, сглотнув подступивший к горлу комок, и коснулась ее усталого сияющего лица.

Она забрала у меня Мэнди и с привычной ловкостью уложила ее головку себе на плечо.

— Пойдем, дружок, — сказала она Джему, ласково ткнув его ногой. — Пора спать.

Он что-то буркнул и приподнял подбородок, но тут же вновь провалился в сон.

— Ничего, я его понесу. — Роджер склонился над мальчуганом и с тихим ворчанием взял его на руки, а затем повернулся к нам. — Вы тоже идете? Я могу вернуться и присмотреть за костром — только уложу Джема.

Джейми покачал головой и обхватил меня рукой.

— Не беспокойся. Мы еще посидим, пока дрова не догорят.

Едва волоча ноги, они медленно двинулись вниз под бряцающий аккомпанемент содержимого сумки Брианны. В доме Хиггинсов, где им предстояло провести ночь, слабо мерцал свет: должно быть, Эми зажгла лампу и отодвинула служившую занавеской шкуру.

Джейми по-прежнему сжимал в руке стамеску; не сводя глаз с удаляющейся фигурки дочери, он поцеловал холодный металл — как когда-то целовал рукоять своего кинжала, давая нерушимую клятву.

Он убрал стамеску в спорран и обнял меня сзади, уткнув подбородок мне в макушку. Мы стояли и смотрели, пока семейство Маккензи не скрылось в темноте.

— О чем думаешь, саксоночка? — ласково спросил Джейми. — Я заметил мрачные тучи в твоих глазах.

— О детях… — неуверенно ответила я.