А потом вывезет за город и заставит самому себе могилу копать!

Ее паника все-таки передается мне, тем более снаружи уже раздается сочный бас, приветствующий соседей.

Ну на хер!

Несусь вперед Инны на балкон, один конец простыни привязываю к периллам, второй скидываю вниз. Главное не убиться. Хотя всего два этажа, внизу снега по пояс.

Звонок в дверь…

— Да быстрее ты! — Инесса больно толкает в бок своим острым локтем, — не тормози!

И на ходу взбивая прическу, несется открывать дверь:

— Бегу, бегу…

Капец, я встрял. Переползаю через ограждение. Вспотевшие от волнения пятки, прилипают на морозе, ветер обдувает со всех сторон. По всему телу мурашки, жопа взмокла от волнения.

Бля, да как так-то!

Тем временем Инесса открывает своему благоверному:

— Твоя кошечка чувствовала, что котик приедет раньше и приготовила тебе сюрприз, — мурлыкает она, — шампанское…

Мое!

— Мандарины…

Мои!

— А на десерт самое вкусное.

Доносится какое-то сопение и чмокающие звуки. Лижутся сволочи! А я на морозе! И хрен вот-вот в сосульку превратится!

Но делать нечего. Надо как-то выбираться из этой дурацкой передряги.

Пару раз дергаю простынь, чтобы убедиться, что она крепко привязана, и начинаю спуск. Медленно свешиваюсь, сползаю вниз, упираясь пятками в козырек. Потом еще ниже.

Болтаюсь, как говно на палке, заодно прислушиваясь к тому, что происходит наверху. Влюбленная парочка уже в комнате. Мужик рычит, Инесса-сучка охает и смеется, а мне все кажется, что сейчас через перилла перегнется бандитская морда. Поэтому продолжаю спускаться, а сам неотрывно смотрю наверх, не подозревая, что опасность поджидает в другом месте.

— Как всегда блядуешь, Малов? — едкий вопрос заставляет вздрогнуть."

"Дергаюсь, как током простреленный, и от этого меня начинает бездарно крутить на месте. Простынь эта гребаная, под руками трещит… А на балконе первого этажа, прямо напротив меня стоит Ленка и неспешно хрустит сочным яблоком. Взгляд просто убийственный.

— Что уставилась? — огрызаюсь, чувствуя себя конченым придурком. Вообще не тот образ, в котором хотелось бы появиться перед бывшей женой, — лучше бы помогла!

— Помочь? — ухмыляется, — это я запросто.

С хрустом зажимает яблоко между зубов, высовывается наружу и бодрым движением стаскивает портки до самых колен.

— Ленка! — рычу, — что творишь? Верни обратно.

Меня все так же крутит, а ветер задорно бросает снег то в лицо, то в скукоженную от холода задницу. Где-то звенят приближающиеся голоса.

— Мир должен знать героев в лицо, — лениво улыбается Елена.

Я пытаюсь как-то подцепить портки, но ни фига не выходит и с колоритным:

— Твою мать, — сваливаюсь со своей лианы плашмя в сугроб. Тарзан недоделанный.

Дыхание перебито, глаза на выкате, в левую булку утыкается острая сосулька.