Перед тем, как скатится непременно отряхнет ледянку, дождется пока рядом никого и только тогда чинно-мирно едет, в конце непременно притормаживая, чтобы не дай Бог не улететь в сугроб.

Каждый раз, когда он топает, выбивая снег с ботинок, я закатываю глаза и сокрушенно качаю головой. Нельзя же быть таким! Мы веселиться пришли, а его больше волнует на наросло ли на пуховике сосулек

— Да что ж ты нудный-то такой, — шиплю себе под нос, когда мой спутник недовольно морщится, проходя мимо орущих подростков, и делает им замечание. А подростки в полголоса посылают его нах и орут еще громче.

Егор бы первым кубарем с горы с катился и орал бы громче всех.

Поймав себя на мыслях о бывшем муже, сердито шиплю.

Причем здесь Егор? На хрен Егора! Я отдыхать пришла и расслабляться, с нормальным парнем. Добрым, и отзывчивым, а не с нахалом, у которого ничего святого нет. Пусть Мирон не такой уж весельчак, как некоторые, но зато с ним надежно, и можно не опасаться, что отвернешься на миг, а он уже с какой козой рот в рот кальяны пыхает.

Насильно выталкиваю из головы мысли про Малова и с наигранной радостью машу Миру. Он классный, и мне с ним нравится. Да-да. А всякие любители зимних тарзанок могут идти лесом."

"В один из заходов мы скатываемся с горы одновременно. Меня выносит метров на тридцать вперед, а Мирон, как всегда, останавливается рано и тут же отходит в сторону. Лицо сосредоточенное и не очень довольное. Кажется, ему не слишком здесь нравится и веселья он не ощущает.

Что ж. Будем исправлять.

Улучив момент, когда он шагает в гору и не ожидает подвоха, я подкрадываюсь сзади, набрасываюсь на него, как пакостливая кошка, и сталкиваю градусником в сугроб.

— Эй! — только и успевает возмутиться он, перед тем как с головой уйти в снег.

— Вот тебе и эй, — довольно улыбаюсь, но улыбка очень быстро проходит, потому что перед глазами возникает другой сугроб и другой парень. Дежавю.

А все, потому что откуда-то сзади доносится до боли знакомый голос.

— Ну что, погнали?

Это ведь не он? Мало ли в мире похожих голосов?

Позабыв о Мироне, который отважно боролся со снегом, но пока проигрывал, я оборачиваюсь.

Все-таки Егор. В компании двух друзей и трех румяных девиц. Все правильно, каждому по одной, чтобы в очереди к прекрасному не стоять.

Он как чувствует, что я на него смотрю и оглядывается. Схлестываемся с ним взглядами: мой возмущенный, его – насмешливый. Так и хочется заорать, какого хрена ты сюда приперся? Неужели друг мест не нашлось, чтобы пообжиматься со своими девками.

Малов делает под козырек и отворачивает, теряя ко мне интерес. Ему явно интереснее друзья-придурки и расфуфыренные гламурные фифы, чем бывшая жена.

Я сержусь. Позади барахтается Мирон, не забывая при этом ворчать, как старый пердун на осмотре у проктолога.