Поэтому стараюсь вести себя спокойно и вразумительно, говорить максимально тихо.

— Ром, отпусти. — Прошу, смотря на собственную кисть, сжатую длинными мужскими пальцами. Становится еще обидней. Я мечтала, что из ресторана мы выйдем за руку.

— Сядь пожалуйста, — он надавливает голосом. Заставляет подчиниться. Я медлю, переводя взгляд на него. — Дай мне объясниться.

— А что здесь объяснять? Мне кажется, ты сказал все, что нужно, — пожимаю плечами, но все же возвращаюсь на свое место напротив мужчины.

К приборам не притрагиваюсь. Аппетит испарился вместе с хорошим настроением и очарованием этого вечера.

Теперь я кажусь себе глупой выдумщицей. Хочется побыстрее оказаться подальше отсюда и от него.

— Ты, похоже, еще не читала новости, — он откидывается на спинку кресла и ухмыляется.

— Новости? У меня нет времени на это.

Я не понимаю, к чему тут новости, а Роман тянется к телефону, находит что-то и протягивает мне."

"— Вот. Твоя маленькая ложь на выставке сыграла с нами злую шутку: теперь все думают, что мы помолвлены. Понятия не имею, откуда, но непременно выясню.

Я пялюсь в экран, быстро прохожусь взглядом по строчкам и мои глаза расширяются от удивления. О. Мой. Бог.

— Это ужасно, — возвращаю ему телефон, готовая сгореть со стыда. — Выяснять, кто это сделал, не нужно, и так ясно — Светка. Думаешь, стоит дать опровержение или просто проигнорировать и через несколько недель все забудут об этом недоразумении?

Мне очень неудобно перед Романом. Он, в отличие от меня, медийная личность, для него вот такие статьи — удар по репутации. Это моему бюро ничего не будет, мои клиенты мертвы и им все равно, кто организует их похороны — невеста Багирова или обычная девушка из глубинки.

— С этим уже ничего не поделать, — разводит руками Роман. Игривость его тона давно испарилась, даже взгляд стал другим: тяжелым, серьезным, давящим. — Мой отец очень импульсивный человек, он увидел статью и теперь мечтает с тобой познакомиться. Поэтому я прошу оказать мне услугу. Только назови цену.

— Я… Я не знаю, мне нужно подумать. Все это… Все это неожиданно и немного пугает, — у меня перед глазами все расплывается. Становится душно и начинает кружиться голова.

Все сводится к услуге, деньгам, притворству. Это оскорбление. Плевок мне в лицо. Конечно, я сама затеяла эту дурацкую игру, но черт… Мне ведь хочется отношений. Настоящих.

— Я, пожалуй, пойду, — произношу растерянно и шарю рукой рядом в кресле в поисках своей сумочки.

В этот раз Роман поднимается вместе со мной.

— Я отвезу тебя домой, — говорит он, доставая из кармана бумажник и бросая на стол несколько крупных купюр.

— Не нужно, — протестую я. — Я на машине. И… Прости, что так подставила.