Отец, Лялечка и даже Костя замерли. Воцарилась полная тишина. Их взгляды полны любопытством, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Желтая пресса как всегда работает оперативно, но мимо. Даже читать этот бред не собираюсь.

— Рома, я жду подробностей. — Первым не выдерживает отец, прокашливается, подается вперед и серьезно смотрит на меня.

— Это просто ошибка, очередные сплетни, не более. — Пожимаю плечами. Он ждет новостей о помолвке, а я говорю правду.

— Какая ошибка, Рома? Ты за дурака меня держишь? Там ваши фотографии, если ты не заметил. Я хочу увидеть эту Мирославу! Почему о ней знают какие-то журналюги, а твоя семья — нет?

На языке крутится едкая шуточка, что отцу неплохо бы так же запоминать имена наших партнеров, как быстро он запомнил имя моей «невесты», но я сдерживаюсь.

— Нет никакой Мирославы и не будет, — в ответ на мое утверждение он пораженно охает, Ляля прикрывает ладошкой рот и вкрикивает, Костя срочно несется к барному столику, чтобы налить отцу воды."

"Отец её жадно пьет. Лялечка бегает по столовой, пытаясь найти пульт от кондиционера, но в итоге сдается, хватает тот самый журнал и начинает обмахивать им отца.

Я спокойно жую свое мясо. Это наша стандартная сцена. Я вывожу бедного отца из себя безответственностью, Костя с Лялечкой спасают. Все довольны.

— Ну что ты за человек? — Отец начинает причитать. — Сколько можно тратить жизнь на всякие глупости? Сколько можно менять юбки?!

Если честно, я готов делать это до его возраста, а если получится и дольше — буду рад, но деликатно молчу. «Юбки» я люблю. Особенно менять не реже раз на месяц.

— Я так устал… Я так устал за тебя волноваться, сын!

— Ну так просто не волнуйся, — бросаю безразлично. — Это у тебя проблемы со здоровьем, а не у меня. Не вижу поводов для твоего волнения.

В ответ на мое замечание отец хватается за сердце. Это тоже вполне обычное дело. Я не реагирую. А Лялечка бросает журнал и несется за каплями.

— Давай лучше обсудим срочные дела. Мы берем тот участок рядом с Солнечной? — Пытаюсь отвлечь отца от темы новообретенной невесты.

Он же бросает на меня гневный взгляд, не отвечает, тянется за журналом, листает его, захлопывает и громко вздыхает, окончательно забыв, что минуту назад вроде как собирался умирать.

Потом он отказывается от пахнущей сердечными каплями стопки, барабанит пальцами по столу, о чемто задумавшись. Это его выражение лица мне прекрасно известно. Поэтому пора сворачивать ужин и валить под какимто предлогом.

Только я поднимаюсь со своего места, собираясь извиниться и озвучить придуманное срочное дело, как отец изрекает:

— В общем, Ромчик, я на днях завещание решил изменить, с юристами как раз советовался…

Начало мне уже не нравится.