В спецшколе Вовчика учили противостоять попыткам психологического давления, но ему никогда не приходилось применять эти навыки на практике, и вот сейчас он интуитивно чувствовал, что ему придется сделать это.

– Давайте попьем чаю и побеседуем, – радушно предложила Прозревшая, придвигая к себе поднос, на котором высился фарфоровый чайник и стояли две чашки. – Угощайтесь, это наш собственный напиток, на местных травах, – разливая светлую жидкость по чашкам, продолжала она. – И мед с нашей пасеки. У нас ведь большое хозяйство.

– Я успел это заметить, – сказал Вовчик, принимая из рук Прозревшей чашку на блюдце и аккуратно опуская ее на стол.

Сделать первый глоток он собирался только после того, как убедится, что сама хозяйка тоже пьет чай.

– Работы, конечно, хватает… что вы умеете, Добрыня?

– Боюсь, что я мало что смыслю в том, чем у вас тут занимаются. Но думаю, что смогу быстро обучиться чему угодно.

Она взяла свою чашку, сделала глоток, зажмурилась:

– Пейте чай, пожалуйста, и не волнуйтесь – в нем нет никаких галлюциногенов. – Вовчик хмыкнул, а Прозревшая продолжила: – Я понимаю ваши опасения, про наше Согласие говорят разное… но мне ни к чему опаивать тех, кто хочет стать примкнувшим. – Она вдруг умолкла и, поймав взгляд Вовчика, стала говорить журчащим голосом: – К нам приходят добровольно, мы никого не заставляем быть здесь насильно. Вся наша жизнь подчинена тому, чтобы нести людям радость… вот и вы пришли сюда в поисках радости, вы ведь поняли, в чем она заключается для вас… – Добрыня почувствовал, как его веки тяжелеют, и начал сопротивляться, отметив, как по лицу Прозревшей пробежала тень удивления. – И вы получите эту радость здесь… у нас… мы рады всем, кто хочет идти вместе с нами, кто готов помогать… – Давление стало сильнее, и Вовчику пришлось мобилизоваться, он даже украдкой сильно ущипнул себя за ляжку, чтобы боль привела его в чувство, а потом вспомнил о воткнутой в клапан кармана куртки английской булавке, незаметно ее достал и всадил в бедро, стараясь не поморщиться.

Стало легче, давление ослабло, и он мог слушать Прозревшую дальше."

"Однако она, видимо, закончила прощупывать его на податливость, сделала какие-то выводы, а потому заговорила нормальным тоном:

– А если я предложу вам работу рядом со мной?

– Это как?

– У меня есть небольшая служба безопасности, их трое, но для полного охвата нужен еще человек, и я много лет не могу найти подходящего. И вот вы, Добрыня, вполне можете стать этим четвертым. Работа не очень сложная – сопровождать меня в поездках, быть рядом во время выступлений с откровениями – собственно, это все.

«Понятно.