Сагитов долго не отвечал, Валерий тянул шею, пытаясь рассмотреть, нет ли его машины во дворе, но так ничего и не увидел.

Наконец в трубке раздался приглушенный голос Тимура:

– Слушаю.

– Тимур, в чем дело? Я приехал к Анне, а тут кругом полиция, меня во двор не пускают. Что случилось?

– Не пускают, говоришь? – странным тоном переспросил Сагитов. – А ты по проверенному пути войди.

– Ты что несешь?

– А что? Или днем неудобно? Ночью привычнее, да?

– Сагитов! Ты что себе позволяешь?! – взревел Валерий, потеряв терпение."

"– А вот что могу, то и позволяю! – отрезал Тимур. – Метись отсюда, Валера, пока я на тебя полицейских не навел. Метись в город и сиди тихо, я к вечеру приеду – и поговорим.

– Сдурел, на хрен?! – заорал Валерий, но Тимур уже сбросил звонок.

Поняв, что в дом ему попасть точно не удастся, а на помощь Тимура, который явно там, внутри, рассчитывать по какой-то странной причине не приходится, Зотов негромко выругался, сел в машину и поехал домой. Он надеялся, что в новостях промелькнет что-то о происшествии в доме владелицы комбината, но потом сообразил, что, если там дело серьезное, Сагитов костьми ляжет, а в прессу утечки не допустит.

«Черт возьми, чувствую себя котом, решившим нагадить в хозяйские тапки, но не успевшим еще. Газетой лупят, а за что – хрен его знает, – зло думал Валерий, гоня машину по пустой трассе в город. – Что имел в виду Тимур этой своей странной фразой? При чем тут ночь и какой-то другой путь? Ничего не понимаю…»

Неизвестностью он маялся до самого вечера, когда к нему приехал наконец Тимур и с порога схватил ничего не подозревавшего Валерия за грудки:

– Ты что же удумал, сволочь?!

Зотов попытался вырваться, но в тот же момент Тимур, который был меньше ростом, каким-то приемом уложил его на пол лицом в кафельную плитку и, заломив руку так, что Зотов решил, будто она вышла из сустава, навалился сверху и зашипел в ухо:

– Не дергайся, Валера, а то сломаю, ты меня знаешь! Лучше колись по-быстрому – кто надоумил? Не поверю, что ты сам!

– Пусти… – прохрипел Зотов, боясь пошевелиться, – больно же…

– А я тебе не баба, чтобы приятно было! Говори, с кем снюхался! Кто тебе велел на Аньку так надавить? Думаешь, сломаешь – она все подпишет? Нет, браток, не с той стороны начал! Пока я возле нее – ничего не случится, я слово дал Владлену!

– Да ты… сдурел, что ли?! Ты что мне предъявляешь, я не пойму?!

– Говори, сволочь, как рука поднялась Владлена от аппарата отключить?! – напирал Тимур, и у Валерия то ли от полученной информации, то ли от боли в руке вдруг все померкло перед глазами.

Очнулся он от резкого запаха нашатыря, чихнул, снова зажмурился, оттолкнул руку Сагитова, водившего ватой у него перед лицом:

– Ох… отвали…

– А ты слабый, Валера, – заметил Тимур, убирая руку.