Свидание! Я пойду на самое настоящее свидание! Что я буду делать? О чем говорить?

Или я опять придумываю, а Родерик не имел в виду ничего, кроме того, что сказал прямо, — он собирается компенсировать мне пропущенный завтрак. При этой мысли я нервно хихикнула: сейчас бы мне кусок в горло не полез от волнения. А что будет к вечеру? Хорошо хоть не надо думать, что надеть: мундир был самым приличным моим нарядом.

Щеки снова загорелись, когда я вспомнила о подарке Лидии. «Когда он тебя расстегнет…» Нет уж! Целоваться — пусть, но не больше!

И что он имел в виду, когда назвал меня своей девушкой? В нашем кругу это означало ухаживание с перспективой сватовства, если дело сладится и родители не против.

При этой мысли внутри все упало. На таких, как я, знатнюки не женятся. Брак для высших сословий — это связи, деньги и наследники. Ни первого, ни второго у меня нет и не будет еще долго.

Я снова нервно хихикнула. Что я за дура! Поцеловались пару раз, а я уже про наследников думаю. И вообще, наверняка «девушка» — это современный эквивалент прекрасной дамы из баллад, которая вполне могла быть благополучно замужем за другим — просто тогдашние правила поведения требовали, чтобы мужчина демонстративно кому-то поклонялся, слагал стихи и тому подобное.

На роль прекрасной дамы я не гожусь, но и Родерик, к счастью, слагать стихи в мою честь не пытался.

Я представила Родерика с лютней под окном общежития. Интересно, барышни подерутся, гадая, кому именно он поет серенаду, или запустят из окна чем-нибудь тяжелым, чтобы спать не мешал? Захихикала уже по-настоящему и наконец выбросила из головы всякие глупости.

У дверей корпуса боевиков никого не было, пусто оказалось и в холле первого этажа — все уже разошлись по аудиториям.

Я подпрыгнула, когда из-под лестницы выступил человек и перегородил мне дорогу.

— Ну наконец-то, — сказал Феликс.

Я шагнула в одну сторону, в другую, пытаясь его обойти, но он мгновенно заступал мне дорогу.

— Мы опаздываем, — сказала я.

Он демонстративно извлек из кармана часы — зазвенели на цепочке драгоценные брелоки.

— Еще три минуты. Этого хватит.

Феликс качнулся, нависая надо мной. Я распрямила плечи и вздернула подбородок.

— Ты что думаешь, стоит тебе похлопать глазками и покрутить задом, и тебе все будет дозволено?

Я промолчала. Очень хотелось огрызнуться, но это явно было не лучшей идеей. Даже если бы я не опаздывала, стоило учиться держать язык за зубами. Но отмолчаться не вышло, потому что Феликс не унимался:

— Чего нос воротишь? Я, по-твоему, и ответа недостоин?

Господин Этельмер был неправ, когда сказал, дескать, только ограниченный разум остановится на самой низменной причине событий.