Про «воровку» никто и не вспомнил. Потом наступила тишина — насколько вообще может быть тихо на людной улице.

— Баран упертый, — проворчал парень с амулетом. — Понял ведь, что оплошал, да гордыня раньше него родилась. А ты тоже хороша: язык без костей.

— Я?! — Я выхватила у него папку с документами, торопливо пролистав. Все на месте, слава богам. Вырвала из рук сумку которую, парень, впрочем, тут же выпустил, запихала в нее документы и сорочку, ее, оказывается, он тоже до сих пор держал в руках. — Да если бы не вы, ваше… сиятельство, — я выплюнула это именование, будто ругательство, — вообще ничего бы не случилось! Откуда вы только свалились на мою голову! — Зови меня Родерик, к тварям «сиятельств». И я тебе помог вообще-то, мелочь ты неблагодарная!

— Уж помог так помог! — Я начала застегивать пряжку сумки, но пальцы не слушались. — Да кто вас просил влезать! Я бы сама прекрасно справилась!

— Я видел, как ты справляешься! Прекрасно, ничего не скажешь!

— Да я бы забрала свое и смылась до того, как стражник появился, если бы вы меня не задержали! Нет, надо было все испортить!

Он ухмыльнулся.

— Не смог пройти мимо красивой девушки.

Он что, всерьез полагает, что я куплюсь на дешевый комплимент? Да он их наверняка десятками отсыпает, не задумываясь!

— Лучше проходили бы себе мимо! Если бы не ты… не вы… — От злости все слова закончились, оставив одни междометия.

— Если бы не я, тебя бы сейчас волокли в каталажку за нападение на добропорядочных горожан! — рявкнул он.

— Это вор-то добропорядочный!

Красавчик схватил меня за плечи, встряхнул так, что у меня голова мотнулась и зубы стукнули.

— Не попала бы ты в вора! Даже я не рискну в такой толпе боевыми заклинаниями швыряться!

— «Даже!» Тоже мне, боевой маг со стажем в полвека! — Я вывернулась из его хватки.

— Да уж побольше, чем у тебя. — Родерик снова поймал меня за плечо. — Ты чем вообще думаешь? Ладно бы в самом деле из рода Орнелас была, может, и отделалась бы поучением, а так — штраф и две недели в яме на первый раз! И кто тебя будет ждать в университете через эти две недели?

Его слова словно окатили меня ледяной водой, напомнив, кто я и кто он. Злость исчезла, сменившись усталостью — не физической, а той, что накатывает после серьезной встряски. Зато руки перестали дрожать, и удалось наконец справиться с пряжкой. Я закинула сумку на плечо, подняла взгляд: на сильных мира сего следует смотреть открыто и прямо, показывая, что не имеешь никаких дурных помыслов.

— Что ж, спасибо за все, ваше сиятельство. — Против моей воли в голос все же просочился яд. — Разрешите идти?"

"— Я же сказал, брось этих «сиятельств». — Он выпустил меня, но вместо того, чтобы отступить, оперся о стену над моим плечом, преграждая путь.