Не ткань, не кружево и не работа полудюжины швей. Это иллюзия. Всего лишь стальная проволока, стеклянная бусина и моя магия. Не обижай меня, отказываясь.

— Но модистка…

— Она не взяла у меня ни медяка. Сказала, что оригинальность задачи для нее сама по себе награда. И идея, которую я ей подал.

— Правда? — неуверенно спросила я.

Поверить в то, что дорогая модистка будет тратить время бесплатно, было непросто. С другой стороны, она ведь не кроила ткань, не шила, и вообще, может, ей в самом деле было интересно?

— Правда, — очень серьезно произнес он, лукаво улыбнулся. — Скажу тебе еще одну правду — если бы госпожа Бертэн взяла с меня плату, я бы ни за что не признался тебе, кто меня консультировал. Ты бы ведь не спросила?

Я замотала головой. В самом деле, даже и не подумала бы спросить. Следующая мысль меня не порадовала.

— О чем еще ты не договариваешь?

— О многом, — пожал он плечами. — Как и ты. За что утром прилетело парню с целительского…

Я зарделась, а он продолжал:

— Что тебя так расстроило сегодня вечером, что на тебе лица не было, когда я подходил.

Заметил! А я так надеялась, что он не заметит! Нет, не буду думать об этом сейчас и рассказывать не буду! Потом как-нибудь, когда я смогу вспоминать без содрогания.

— Что ты любишь на завтрак, какие сны снились тебе этой ночью, как звали твою любимую куклу в пять лет и сколько раз сегодня ты чихнула… Каждый день случается множество вещей, о которых вовсе незачем рассказывать всем подряд.

— Ты — не все подряд, — потупилась я.

Вроде бы и была правда в его словах, но все же…

— Ты тоже. — Он приподнял мой подбородок, коснулся губами губ. Попросил: — Верни иллюзию. Я не смогу быть с тобой на балу, хоть сейчас полюбуюсь.

Я смутилась. Родерик столько всего сделал для меня, а я капризничаю из-за того, что он не вываливает на меня всю свою жизнь! В конце-то концов, он прав, я тоже о многом молчу и буду молчать и дальше.

Я снова активировала иллюзию, покосилась в зеркало, которое пока не развеялось. Платье не настоящее? Да и пусть! Никогда у меня не было такого красивого!

— Можешь всем хвастаться, что твое платье создавала сама госпожа Бертэн, и пусть завидуют. — Он словно читал мои мысли.

— Мне никто не поверит. — Я покрутилась перед зеркалом, и платье покрутилось вместе со мной. — Лучше буду загадочно молчать. Хотя все равно поймут, что это иллюзия.

И поднимут меня на смех. Да и плевать! Кто сказал, что на студенческий бал нельзя являться в иллюзии поверх парадного мундира? Сейчас, под теплым взглядом Родерика, мне было все равно, станет ли кто-то перемывать мне кости.

— Может, поймут, что иллюзия, а может, и нет. — Родерик покачал головой. — Но развеять ее первокурсникам точно не удастся.

Я снова глянула на себя в зеркало.