Мэтт Дейли не является родственником и не имеет права на информацию о пациенте, если только пациент не попросит ее сообщить. София Баста такого желания не выражала.

— Я точно знаю: если она увидит меня, сразу передумает, — в сотый раз повторил Мэтт. — Если вы пустите меня в комнату для посетителей, всего на несколько минут… Я приехал издалека.

— И я очень это ценю, сэр. Но, боюсь, вам придется вернуться домой.

София перечитала письмо, с нежностью погладила бумагу, думая о руках Мэтта, которые касались ее краев так же бережно, как когда-то касались ее. Письмо начиналось так же, как остальные.

«Дорогая Лайза…»

Ее любимые слова. Это имя создано для нее. Когда она читала письма Мэтта, когда думала о нем, всегда была Лайзой. А Лайза — лучшая ее часть. Она подумывала о том, чтобы официально сменить имя после суда. Лайза. Лайза Дейли! Как чудесно звучит!

Но по мере того как проходили недели и реальность приговора все больше входила в ее сознание, — ее могли приукрашивать как угодно, называя тюрьму больницей, а наказание лечением, но все же это была жизнь без помилования и прощения, — она передумала. Какой смысл в новом имени? Второго шанса начать все сначала ей не дадут. Это конец.

Но не для Мэтта. Для Мэтта есть шанс. У него есть будущее. Кто она такая, чтобы уничтожить все это, дав ему надежду? Заставив его хоть на мгновение подумать, что все еще можно вернуть… Мэтту — жить, Лайзе — умирать. Вот и все.

Ей было очень трудно смириться с действительностью. Отделить реальность от фантазии. Она так долго жила ложью! Хотя пыталась не лгать Мэтту. Когда она призналась, что любит его, это было правдой. Если бы она встретилась с ним раньше, гораздо раньше, до Фрэнки и книги, до Софии Баста, до того, как потеряла всякое представление о том, кто она на самом деле, все могло бы сложиться иначе. Но теперь она до конца жизни будет заперта в клетке, как животное, окружена оградой, по которой пропущен электрический ток, и бескрайней пустыней. Письма Мэтта значили для нее все. Но ее долг перед ним — не отвечать на них. Отпустить его.

Она продолжала читать:

«Не знаю, милая, получаешь ли ты мои письма. Думаю, что сейчас пишу их не только для тебя, но и для себя. И не могу остановиться. Не остановлюсь, пока ты не узнаешь, что я люблю тебя, что прощаю тебя, что никогда не предам тебя, сколько бы раз охранники ни заворачивали меня у ворот больницы»."

"Ее тронуло, что он писал «охранники», а не «ты». Милый Мэтт. Он все еще готов отпустить ей любой грех.

«Не могу вынести мысль о том, что ты оказалась в этом ужасном месте. Пожалуйста, дорогая, если с тобой дурно обращаются, дай кому-нибудь знать. Если не мне, то своему адвокату или губернатору. Даже Дэнни Магуайр сумеет помочь».

Дэнни Магуайр.