– Откуда у тебя такие таланты? – поинтересовалась Доротея, ставя передо мной тарелку со свежими овощами.

– Никаких особых талантов нет, – с немного грустной улыбкой покачала головой я. – Таланты у моей тётки. Она травница, живёт в деревне, далеко отсюда. Когда я уезжала, снабдила меня всевозможными лекарствами собственного приготовления. Вот одно из них и пригодилось.

– Повезло, что ты здесь оказалась, – вздохнула кухарка.

Я хмыкнула. Можно сказать и так. Впрочем, кому повезло, а кому и наоборот. Поглядим ещё, чем обернётся моё присутствие в замке.

– А кто напал на эрла? – спросила я, принимаясь за аппетитно выглядевший помидор.

– Не знаю, – покачала головой Доротея. – Вроде никто не знает.

Что ж, раз информация неизвестна на кухне, значит, наверное, и вправду никто не знает.

– Ты вроде бы говорила, он поехал к кругу камней? А почему его туда понесло на ночь глядя? Да ещё без охраны!

Доротея посмотрела на меня исподлобья, пожевала губами.

– Когда-то давно он гулял там со своей женой, – нехотя объяснила она. – Теперь иногда туда возвращается. И только один. Виконт рвёт и мечет, он считает, что без охраны эрлу разъезжать нельзя. Но Раймонд был непреклонен, и Родригу пришлось уступить. В конце концов, Раймонд сам себе хозяин.

– Ну, сегодняшние события показали, что из них двоих прав был виконт, – рассудительно заметила я.

И подумала, что сама ни за что бы не пожертвовала правом на личную свободу, даже если бы это угрожало моей жизни. Тем более учитывая, что смерть подстерегает людей в их собственном доме не реже, чем за пределами оного.

– Скажи, а в замке есть портрет жены Раймонда? – спросила я.

– Ну, есть. А зачем он тебе? – нахмурилась Доротея.

Я пожала плечами.

– Просто интересно.

– Если тебе совсем уж неймётся, то он висит на втором этаже, в угловой комнате южного крыла, – сказала кухарка. – Только держи своё любопытство в узде. Если разговоры на эту тему дойдут до эрла, он тебя просто возьмёт за шкирку и вышвырнет из окна.

«Пусть сначала поправится, а там посмотрим, кто кого вышвырнет», – мысленно фыркнула я, а вслух сказала:

– Конечно, не буду. Просто взгляну одним глазком, и всё.

Но сейчас смотреть портрет я не пошла. Уже стояла ночь, а интересующая меня комната располагалась на том же этаже, где лежал эрл. Если меня засекут, как я стану объяснять свой интерес к семейным портретам, прорезавшийся в столь неподобающий час? К тому же я действительно основательно устала. Поэтому, дожевав кусок хлеба и запив его чаем, я отправилась спать.

Около трёх часов ночи нас с Кати разбудил стук в дверь.

– Кто? – спросила я, приподнявшись на кровати, уже готовая к любым действиям – хоть сигануть в окно, хоть принять бой.