Все взгляды устремились на придворного мага.

– Всплески магической активности в Эвендейле имели место неоднократно и являются чрезвычайно впечатляющими по своей мощности, – недовольно пожевав губами, произнёс Оберон. – При этом они очень искусно маскируются. Ворожба всякий раз творится во время грозового дождя, поэтому распознать её почти невозможно. Молнии надёжно скрывают энергетическую активность, которая реализуется посредством потока искр. Наши люди определили магический всплеск практически случайно. Но с тех пор мы стали тщательно следить за местом, где творится магия. И пришли к тому неутешительному выводу, что речь не шла о случайном одноразовом выплеске энергии, спровоцированном молниями естественного происхождения.

– Что именно за магия там творится? – мрачно спросил Илберт. – Какие энергетические каналы задействуются?

– К сожалению, точно это определить невозможно, – развёл руками Оберон. – Невозможно, – с напором повторил он, отвечая на недоверчивые взгляды агентов. – Это не просто набор стандартных действий. В Эвендейле создаётся что-то совершенно новое. Кто-то отчаянно экспериментирует, не боясь неудач и не гнушаясь никакими методами, по-настоящему заботясь лишь об одном: чтобы о его деятельности никто не заподозрил. На наше счастье, именно эта часть его плана провалилась. Но поскольку речь идёт о новых энергетических каналах и, вероятно, новых целях, разобраться в деталях только по тем отзвукам, которые нам удаётся засечь, совершенно нереально. Однако можно с уверенностью сказать, что используется магия, направленная на разрушение.

– Кто в наше время способен на такое? – спросила я. – Таких сильных Одарённых и до Смуты на пальцах можно было пересчитать, и все они либо погибли в боях, либо были казнены.

Сама я пользоваться магией умела и пользовалась, но только по мелочам. Создать подслушивающее устройство, заживить рану, но никак не открывать новые каналы, расширяя сферу действия искр. Не могла я и убивать при помощи магии, обращая свою энергию в огненные шары, ибо мой дар – восстанавливающий, а не разрушающий.

– Стало быть, не все, – сделал напрашивающийся вывод герцог. – Или же речь идёт о новом самородке, о ком-то, кто десять лет назад был ещё слишком молод, чтобы принимать участие в боевых действиях, а может, просто раскрыл в себе силу позднее.

– Есть ещё одна деталь, – добавил Оберон, и по его хмурому взгляду мы поняли, что эта деталь чуть ли не хуже всего остального, сказанного до сих пор. – Нам удалось определить, что в этих экспериментах используется тёплая кровь.

Какое-то время мы молчали, переваривая информацию.

– Стало быть, всё совсем серьёзно, – заключил Тео.

– Совершенно верно, – кивнул Дайон. – Именно поэтому мы здесь и собрались.