— Удивительно, как ему все с рук сходило, — печально улыбнулась Раиса Петровна. — Разрешили отпороть подкладку на шубе?

— Баба заартачилась. Ну, жена этого шорника. Но отпорола. Только когда уже деньги взяла, вдруг продавать передумала.

— Почему?

— Откуда я знаю. Только Лильке шуба не понравилась. Сказала сразу, что она в ней на медведя похожа. Я даже удивился, чего вы ее через пол-Европы тащили.

— Зато теплая. Сейчас в самый раз, когда организм ослаблен.

— Лильку сейчас любовь греет, — усмехнулся Пахомов. — И граф от нее остатки ума растерял."

"— Будет ли толк, Витя? — сокрушаясь, заметила Раиса Петровна.

 — Увезет ее во Францию, придется раз в полгода видеться. Не такой судьбы я Лиле желала.

Пахомов, понимая, что сейчас начнутся стенания, быстро перевел разговор:

— Вы и в Баварию не так приехать мечтали.

— Ох, и не говори.

— Поехали, покажу вам город.

— А…

— Лиле с Арманом ничего не грозит. Он с нее пылинки сдувает и насмотреться не может. Да и мы ненадолго отлучимся.

Раиса Петровна снова глянула в окно и быстро отвернулась, заметив, как Арман нежно целует Лилю, слегка придерживая за подбородок.

Раиса отметила отрешенное лицо дочери, тающей в объятиях де Анвиля, и, подумав с минуту, согласилась:

— Поехали, Витя.

Арман, просунув руку в недра шубы невиданного фасона, провел ладонью по груди любимой.

— В каждом окне по любопытному, — нехотя прошептал он Лиле.

— Всем интересно, как мы на качелях катаемся, — хмыкнула она.

— Нет, как мы целуемся. Из столовой выглядывает твоя маман, а из библиотеки моя сестра. Няньки глазеют из детской. Интересно, Пахомов и экономка чем заняты?

— Сомневаюсь, что у них нашлись общие дела, — слабо возразила Лиля.

— Давай удерем, mоn реtit сhаtоn.* — заговорщицки прошептал Арман. — Мой дом пустует без тебя. А там такая удобная кровать.

Лиля задохнулась от возбуждения. На лице показался румянец. Она провела ладонью по щеке любимого мужчины, о существовании которого даже не подозревала пару месяцев назад. А теперь жизнь останавливается в его отсутствие.

С самого начала болезни де Анвиль не отходил от нее ни на шаг. Даже ночевал в ее комнате, подскакивая при первом шорохе. Он заботливо поправлял одеяло, поил лекарством из ложечки и даже дал точные указания сиделкам, как купать больную.

Он веселил ее разными рассказами и байками. Обтирал уксусом, когда у нее поднималась температура, и начинался бред. Хорошо, что он не понимал по-русски, когда в беспамятстве она звала мужа, бежала за ним, не в силах догнать. Иштван уходил прочь, а она кубарем летела с горы. И, очнувшись, падала в заботливые руки Армана. День ото дня он вел непримиримую борьбу со свалившейся напастью. Целебные эликсиры и пилюльки.