– вздохнула я, а вслух спросила:

- А чего же наследство не ахти?

- Про то не знаю ничего, врать не стану. Но так господа гости говорят, а сегодня всё подробно и расспросят. За ним ещё с утра коляску с приглашением отправили.

Ясно. Ничего нового. Всё те же эгоизм и бессердечие. У человека горе и забот выше крыши навалилось, а «господам гостям» его срочно к себе подавай. Мол, извольте уважать общество, вам с нами жить – бросайте всё и бегите удовлетворять наше любопытство. А то у нас кости для промывания закончились.

Последнее желание заводить какие-то отношения с этой публикой отпало. Но вот на барона глянуть захотелось. Потому, когда по характерному шуму на улице и в доме стало понятно, что коляска с ним уже в нашем дворе, я пристроилась к окну.

Ну, что сказать… Человек, как человек. Ничего выдающегося – самой заурядной внешности. Годов, где-то, тридцати пяти, наверное. Роста чуть выше среднего. Глаз так далеко было не разглядеть. Те более, он как раз снял очки (видать, читал в дороге), потёр переносицу и сощурился, перестраивая зрение. На лице - густая, коротко стриженная борода, немного рыжеватая, как и волосы. В целом – не Аполлон. Особенно вот в этом неудачном, скучном мешковатом «спинжачке»."

"- Ох, заклюют сейчас бедолагу эти матёрые стервятники. Тут один франтоватее другого, а новичок совсем по-простому явился. – заранее посочувствовала незнакомцу, представляя, как все эти вельможные будут мило улыбаться ему в лицо, и какими кривыми те улыбки будут становиться за его спиной. До сих пор, насколько можно было судить по парочкам, гулявшим в саду в ожидании начала праздника, они только этим и занимались: упоённо лицемерили.

Все собрались в большой столовой, застучали ложки, зазвучали тосты. Спустя час, если не больше, переместились в танцевальный зал. Я не отважилась особо блуждать по коридору, рискуя натолкнуться на кого-то из гостей. Решила заранее организовать себе наблюдательный пост в одной из гостевых комнат – самой близкой к шуму гулянья, а от того самой непопулярной и в этот вечер свободной. Имелся в ней очень удачный для моих целей балкончик, густо облагороженный декоративной растительностью. Одно слово – Штирлиц доморощенный. Смех и грех.

Скоро танцующим, разгорячённым вином людям стало жарко. Начали распахиваться окна, народ кучками по интересам потянулся на длинную – во всю ширину зала террасу. Не знаю, сколько там просидела, слушая все эти страшно секретные дамские сплетни с амурными подробностями и степенные мужские беседы. Но большая доля разговоров всё же крутилась вокруг новичка. Начало заметно темнеть. Веселье потихоньку пошло на убыль, когда сам гвоздь программы появился в сопровождении важного спутника.

- Дело вашего брата совершенно убыточно.