- Ну и… - я молча выжидательно смотрела на незваного посетителя, - Шляпа, даже если и забытая, находится в доме. Забрал и пошёл себе. Зачем сюда-то, в огород?

- Не мог уйти не попрощавшись, а Мариэль сказала, что вы здесь.

- Так вроде попрощались. – пожала плечами я.

- И всё же… - не найдя, чего там может быть «и всё же», Марк невразумительно повёл рукой с упомянутой шляпой и переключил разговор на другую тему:

- Красиво тут у вас… - он замолчал, осознав, что брякнул глупость. Назвать красотой пустой, только оттаявший после зимы огород мог только очень непритязательный человек, -

Будет. – как-то обречённо выдохнул Марк.

- Будет. – пряча смешок, улыбнулась я, - А вам полюбилась сельская местность?

- Я просто часто думаю о том, что вам должно быть очень скучно и одиноко в такой глуши.

– Марк уцепился за мой вопрос, как за спасение, и, кажется, собрался перейти к истиной цели своего возвращения.

- Отнюдь. Мне здесь абсолютно замечательно. Как там у классика…

Приветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и вдохновенья, Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья. Я твой: я променял порочный двор цирцей, Роскошные пиры, забавы, заблужденья На мирный шум дубров, на тишину полей, На праздность вольную, подругу размышленья.*

- У какого классика? – озадаченно переспросил Марк, сбитый с толку цитатой из Пушкина школьной программы.

- Не важно. – почти отмахнулась я.

На самом деле, вдруг, прочувствовала, как он мне надоел. Он и все эти кошки-мышки, уловки и прочие пляски. Пусть уже говорит прямо, что надо, получает от меня прямой отворот и плывёт прочь куда подальше.

- К тому же мне не может быть одиноко. Смею напомнить, что меня сюда привёз любимый муж. А что здесь пытаетесь отыскать вы – вот это действительно совершенно непонятно.

- Корин, мадам… Я лишь ищу ответ на вопрос, отчего вы так ко мне суровы. Неужели у бедного учёного нет никакого шанса заслужить вашу благосклонность?

Его лицо сделалось таким возвышенно-патетическим, что я тут же поняла: сейчас будет стих. И не ошиблась. Впрочем, чего уж я, сама виновата – минуту назад зачем-то Пушкиным выпендрилась.

- Любя, кляну, дерзаю, но не смею, Из пламени преображаюсь в лед, Бегу назад, едва пройдя вперед, И наслаждаюсь мукою своею. – не давая мне опомниться, затянул Марк, приняв грустную позу и как-бы не решаясь поднять на меня взор:

- Одно лишь горе бережно лелею, Спешу во тьму, как только свет блеснет, Насилья враг, терплю безмерный гнет, Гоню любовь — и сам иду за нею. – продолжал своё поэтическое выступление «бедный учёный».

- Господин Марк!..