Такое народное рвение с одной стороны помогало Андрэ, с другой – мешало вести объективное следствие. Как это обычно бывает, в людях всколыхнулись былые обиды, посыпались жалобы, доклады о «самых достоверных подозрениях», частью, может, и реальных, но в большинстве своём надуманных. Имя моего мужа стало нарицательным, а его личность –

символом героизма, мудрости, ну и справедливого возмездия. К нашему дому потянулась вереница искателей правды. И просто отмахнуться от своих жителей мы не могли. Пришлось

Андрэ клятвенно обещать, что выслушает всех сразу, как только разберётся с подозреваемыми.

В итоге, относительный порядок в поселении навёл наш незаменимый в таких вопросах кузнец.

Муж получил возможность без отвлечения на просителей продолжить расследование, а народ взялся за ликвидацию последствий террора в наших хозяйствах.

Так вот, к вопросу о виновных. Как ни «крутил» Андрэ мельника и старосту, а насмерть перепуганные преступники, обличённые свидетельством задержанного, больше ни на кого не указали. Зря люди на всех четверых наговаривали. Мой барон, конечно, добросовестно подверг допросам и остальных «буржуев». Но это ни к чему не привело. «Банкир» с владельцем второй молотилки оказались непричастны. В основном, как ни странно, подозрения с них были сняты по итогам наблюдений за реакцией подозреваемых на обвинения.

- Нет, ну это просто невероятно, насколько люди могут быть жадными! – со смесью крайнего изумления, негодования и насмешки рассказывал мне муж, - Как ты думаешь, что случилось, когда я объявил им о сути своего дознания?

- Ну конечно, принялись громко возмущаться, ссылаться на гадкие людские оговоры и всяко доказывать свою невиновность. – простодушно встряла Кристи, которая как раз накрывала обед и слушала нашу беседу.

Я уловила в интонациях мужа подвох, потому с заявлениями не торопилась.

- Нет, Кристи! Нет! – Они оба надулись на старосту и мельника - членов своего тесного властвующего кружка на то, что те, как раз не посвятили их в свою тайну и имели наглость обогащаться в обход них! Только представьте, даже теперь, когда всё вскрылось, оба жулика под арестом, минимум, что им светит – пожизненная каторга, а эти всё равно в обидах. Так ведь и не сумели скрыть свою досаду от упущенной, буквально украденной у них сотоварищами выгоды. - Наверное, свято убеждены, что вот если бы те не пожадничали и они оказались в деле, то уж точно не допустили бы, чтобы всё закончилось так печально. – хмыкнула я.

- Не иначе. – согласился Андрэ.

- Что будет с ними, примерно догадываюсь. А семьи? – задала неприятный, мучивший меня вопрос.

Мужиков не жаль совсем. Их жёны – не знаю, старостиха так точно была в курсе и мужа своего покрывала. Но вот дети…

- У меня ответа нет. Всё будет решать его величество.