Это ж не оружие».

* * *Прижав к стыку широкое долото, Леха резким ударом киянки отбил очередной кирпич и, отложив его в сторону, устало разогнулся. Влажная повязка на лице, защищавшая его от пыли, была уже грязной настолько, что трудно было дышать. Отложив инструменты, парень поднялся и, отойдя к двери, снял с лица тряпку. Отбросив ее в кучу хлама, предназначенного на выброс, он зачерпнул из ведра воды деревянным ковшиком на длинной ручке и, напившись, достал из котомки новый кусок ткани."

"Старый Чуй знал, что говорил, когда советовал ему менять повязку на лице каждые два часа.

Пыль и сажа быстро покрывали ее толстым слоем и вынуждали парня прерывать работу. Как оказалось, разобрать печку – это не просто разнести ее кувалдой, а аккуратно отбить каждый целый кирпич, чтобы потом снова пустить их в дело. Именно этому старик прежде всего и начал учить Леху, показывая, как правильно разбивать кладку. Ловко орудуя киянкой и долотом, он за несколько минут сбил верхний ряд кладки и, протянув инструменты парню, усмехнулся:

– Попробуй сам. Только бей не сильно, а резко. Иначе все кирпичи переколотишь.

Сообразив, что именно он имеет в виду, Леха примерился и со всей дури шарахнул киянкой по рукояти долота. В итоге инструмент почти наполовину вошел в стык, но кирпич уцелел.

– Да не так сильно! – завопил старик, выхватывая у него киянку.

– Так я не сильно. Ты же сам сказал, учитель, не сильно, а резко, – пожал Леха плечами.

– Делай замах в половину того, что сделал, – вздохнув, посоветовал Чуй.

– Ладно, как скажешь, – кивнул парень, снова примериваясь к кладке.

Убедившись, что дело пошло, старик отправился по своим делам, а Леха продолжил долбить печку.

Разборка шла не так быстро, как это получалось у опытного старика, но и не стопорилась. К тому же Лехе приходилось после каждого удара снимать отбитый кирпич и аккуратно убирать его в сторону. Если же кирпич раскалывался, половинки откладывались в другую сторону. Как оказалось, Чуй знал, куда пристроить и эти осколки.

Сняв еще один ряд, Леха задумчиво осмотрел кучу битого кирпича и, подумав, принялся выносить ее на улицу, складывая рядом с крыльцом, предварительно положив на снег несколько обломков доски.

Легкий морозец пощипывал уши и нос, но парня это не пугало. Привычен он был к такой погоде. От работы его оторвал хруст снега. Едва заслышав чьи-то шаги, парень перехватил обломок поудобнее и спокойно повернулся. По тропинке к нему приближалась хозяйка борделя.

– Работаешь? – улыбнулась она, кутаясь в меховую безрукавку, отороченную куницей.

– Работаю, – кивнул Леха, возвращаясь к делу.

Женщина дождалась, когда он закончит укладывать обломки, и прошла следом за парнем в дом.