– Раньше были подписные издания, – стала объяснять Тонечка. – Продавали подписку на собрание сочинений. Книги приходили в книжный магазин по одной, их нужно было выкупать. И те, старые собрания сочинений у всех одинаковые. То есть одинаково изданные.

– Диккенс болотный такой, как моя машина, – подхватил Герман.

– А Шолохов синий, – вставил Даня.

Еще и он вступил – и ты, Брут! Настя не могла больше выносить этот бред.

Она подбежала к полкам, выхватила том и сунула Липницкому под нос.

– А вот это книга моего отца! – объявила она звенящим голосом.

 – Он был отличный писатель, самый лучший! Что? Не читали? Только на Шолохова силенок хватило?!

– Настя!

– Ба, отстань! Ты никогда его не любила! Никто из вас его не любил!

Липницкий взглянул на нее, взял книгу, полез в нагрудный карман, достал очки, нацепил на нос и быстро прочел:

– Феофан Конъ, «Ледяная роза Агурии». «По равнине он ехал шагом, опасаясь провалов и трещин. Два голубых солнца, висевших над зубчатыми пиками ледяных скал, заливали мертвенным светом Долину Теней.

Так назвали это проклятое место Проводники. Особая каста Проводников ютилась в скальных пещерах, куда никто не знал хода. От страха его тренированная и выносливая хорса щерилась, грызла упряжь, и по всему мускулистому телу время от времени пробегала волна дрожи. Он знал, что хорса предчувствует беду – эти животные обладали телепатическим даром».

Липницкий захлопнул книгу и сказал:

– Дадите почитать?

– Вам понравилось, да?! – просветлела Настя. Покуда он читал, она стояла, замерев, только шевелила губами, повторяя за Липницким волшебные слова.

 – Это же так круто, правда?!

– Твой батька писатель? – вдруг восхитилась Джессика Костикова. – Самый настоящий?! Его прям в книжке напечатали?!

– Да у него много книг! «Братство рапир», «Семь темных всадников», «Каменные кентавры времени» – это он все написал!.. Только я вам книжку не дам, она еще при папе вышла, я не могу дать, вдруг вы потеряете!..

Герман заметил, как переглянулись взрослые – Тонечка и Марина. Ничего хорошего не было в их переглядываниях, только беспокойство и как будто… страх.

Словно они тоже предчувствовали беду, как непонятная хорса из книжки!..

Липницкий вернул книгу на полку.

– Я попрошу помощника, и он мне найдет, – сказал он, словно успокаивая Настю. – Даня, нам пора ехать, теперь уж точно.

– Да мы уж все съели, можно ехать, – согласился Даня.

Никто не засмеялся.

– Я провожу, – вызвалась Тонечка.

– Я тоже поеду, – сказал Герман.

Она кивнула. Ей было не до него.