А девочка-то куда теперь подевалась, господи?

– Я здесь! – из-за этажерки выглянул еще один персонаж, с растрепанными волосами и грязной мордахой. – У меня все украли, все-о-о! Ничего не осталось, ничего-о-о!..

И персонаж заревел, размазывая грязь по лицу.

Человек в синем костюме, единственный, кто не орал и не совался в дискуссионный круг, поправил в ухе витой провод, внимательно взглянул на Германа и подошел к седовласому.

– Андрей Данилович, поедем?..

Дядька не обратил на него никакого внимания.

– Данила, объясни нам толком, что происходит!

– Да! – это вновь Тонечка воскликнула.

– Так я же объяснил! – удивился парень.

– Вот что, – решительно вмешалась старшая дама. – Объявляю перерыв! Как хозяйка дома. Всем замолчать.

Странное дело, но все и вправду замолчали и уставились на нее.

Дама скомандовала:

– Настя, отведи подружку умыться, немедленно. Она чумазая. Мальчик, присядь вот сюда. Вы кто?..

– Я?! – удивился дядька, и лицо у него неожиданно повеселело. – Я папа мальчика, а что?

– Присядьте рядом. А вы?..

– Это моя охрана. Вадим, вернись в машину.

Человек в костюме тут же и без всяких возражений прошел на крыльцо и плотно прикрыл за собой дверь.

– Господи, еще кто-то, – удивилась дама, заметив Александра Наумовича. – А вы откуда?

– С «Мосфильма», – почему-то стушевался Герман.

Тут его заметила Тонечка и округлила и без того круглые глаза.

– Вы не уехали?!

Он пожал плечами:

– Как видите.

– Мама, это Александр Герман, продюсер, мы… вместе работаем. А это моя мама, Марина Тимофеевна.

Дама слегка кивнула, словно разрешая ему к ним присоединиться. К такому обхождению Герман не привык, ему было странно.

– У вас на лице написан вопрос «как я сюда попал?», – заметила Тонечка.

– Как я сюда попал?..

– Кто будет чай, а кто кофе? – продолжала командовать парадом Марина Тимофеевна. – Я думаю, детям нужно подать обед.

– Детям нужно по задницам, – неожиданно вмешался дядька, – а не обед.

– Пап, я же тебе позвонил!..

– И что толку?!

И когда он сказал про толк, Герман его узнал.

Ну, конечно. Генерал, большой начальник, правовые вопросы или что-то подобное. В программе «Время» иногда разъясняет суть того или сего. Во всех репортажах стоит по правую руку от самого.

Герман прищурился.

…Быть такого не может. Тот самый Липницкий?! Сидит сейчас за круглым столом, покрытым скатертью с вышивками и фестонами, в доме сценаристки Антонины Морозовой?!..

– Что здесь происходит? – спросил он, сердясь на себя. Он сердился, когда чего-нибудь не понимал, а пребывание в доме сценаристки того самого Липницкого было решительно непонятным и объяснить с ходу не получалось. – Тонечка?

– Да мы уже сто раз рассказали! – закричала откуда-то сверху одна из девиц. – Двести раз! Миллион!..