– На-на… – хохотал, утирая еще одну выкатившуюся слезу, он, – …стасью …Фи-фи-липповну. – И замахал руками на Миру: – Иди! Иди уже! А то мы тут помрем все!
– Поняла, – убитым голосом произнесла Мира.
Развернулась и побрела, совершенно потерянная, к выходу.
– И больше никуда не ходи! – распорядился он ей в спину. – Мы тебя берем!
– Как берете? – обернулась резко девочка Мира, чувствуя, как заколотилось сердце от надежды.
– Безоговорочно.
Миру зачислили на первый курс без всяких вступительных экзаменов.
И все последующие годы ее обучения ректор, которым оказался тот самый председатель приемной комиссии, каждый раз встречаясь с Мирой в коридорах института, начинал безудержно расплываться в улыбке.
А уж после ее знаменитого этюда, сталкиваясь с ней, сразу же принимался похохатывать и крутить довольно головой.
Да, про известный на весь институт этюд."
"На первом курсе на занятиях по актерскому мастерству их руководитель дал задание придумать и отыграть короткий индивидуальный номер каждому студенту группы.
Ну, ребята подобрались сплошь талантливые, креативные, придумывали такие фантастические номера, что только держись – фонтанировали идеями и талантами. Вообще-то классно получилось практически у каждого.
Но выступление Миры…
Она была последней.
И тут на сцену вышла Мира.
В школьной форме восьмидесятых годов: закрытое коричневое платье с длинным рукавом, с подолом до середины бедра, в белом фартучке поверх него, в белых гольфиках, один из которых съехал по голени, собравшись гармошкой на щиколотке, в детских туфельках.
Она тащила с собой самую большую, какую только смогла найти во всем институте, гитару, чуть ли не с себя ростом.
Подойдя к микрофону, объявила звонким девчоночьим голосом пламенной пионерки:
– Выступает Мира Андреева! Старинный русский романс «Отцвели хризантемы».
Комментарии
Добавить комментарий