Теперь, каждый вечер возвращаясь с работы, Андрей заставал «картину маслом», наблюдая, как Мира с Петькой лазают на четвереньках по этим картам, сначала рассматривая страну на политической карте, а после переползая и выискивая ту же страну на географической."

"Он переодевался, Мира кормила его ужином, и Барташов присоединялся к семье, с удовольствием увлеченно ползая вместе с ними.

Уже через месяц Петька знал практически все страны наизусть, а вскоре стал осваивать еще и их столицы, а Барташов ворчал для порядка, как вожак стаи:

– Когда мы этот половой интернет уже уберем?

Но вскоре в доме появился инженерный конструкторский набор, и освобождение пола, как учебного полигона, отодвинулось на неизвестный срок.

Этот конструктор Барташов буквально выпросил у организаторов на выставке достижений науки и промышленности, где он демонстрировался как один из возможных побочных продуктов производства для системы развития детского творчества. Такой уникальный набор, включавший в себя уменьшенные, но вполне рабочие копии огромного количества и разнообразия инструментов, всевозможных крепежей и различных конструкций, которые требовали сборки, и даже маленькие детали моторчиков.

Конструктор Андрей заполучил, купив у устроителей, и отец с сыном теперь вечерами лазали поверх расстеленных карт и увлеченно конструировали механизмы – оторвать обоих от этого занятия было невозможно. И Мира, посмеиваясь, приносила еду в комнату, осторожно ставя ноги, чтобы не наступить на разбросанные по всему полу детали, пробиралась к журнальному столику, накрывала на нем ужин и призывала мужчин.

– Ужин в полевой стан для тружеников-механизаторов подан!

Им очень весело и интересно жилось, может, потому, что они только начали жить вместе и все было внове и обостренно-радостно чувствовалось, а может, им необычайно повезло и это навсегда, – неизвестно, но сейчас они были втроем как одно целое и чувствовали себя одним целым, и им было так хорошо от этого.

А тут эта напасть, откуда не ждали! Из, блин, городу Парижу нарисовалась!

– Нет, – закончила свое пламенное выступление Мира. – Я категорически против. И вообще, давай спросим у самого Петьки!

– Ты же знаешь, что он ответит, – пожал плечами Андрей.

– Вот именно! – подхватилась она второй волной возмущения. – Может, стоит прислушаться к ребенку и делать так, как лучше будет для него?

– Вы ругаетесь! – вбежал в кухню перепуганный и ужасно расстроенный Петька и подскочил к отцу. – Нельзя ругаться!

– Нет, нет, что ты, – поспешил успокоить его Андрей, подхватил на руки, поставил на стул перед собой и объяснил: – Мы не ругаемся, Петруша, а спорим.