А потом не стало в ее жизни и Петеньки. Совсем.

Как-то Мира позвонила Ларисе Максимовне, хотела провести время с малышом, но та, расстроенно вздохнув, пожаловалась:

– А Петенька теперь, Мирочка, с отцом живет. Андрей женился, вот у них теперь семья. В садик у них там ходит, в Москву ко мне пока не ездит. Андрюша говорит: пусть поскорей привыкнет к новой жизни, к новому месту и к Ольге.

– А как вы? – первый раз за все время искренне заинтересованно спросила Мира.

– Да как, – всхлипнула Лариса Максимовна. – Тоже привыкаю, как Петька. Тяжело, Мирочка.

– А вы сами к ним ездите почаще, – предложила выход Мира.

– Да и то верно, – шмыгнула носом мама Андрея.

Ночь Мира не спала. Не могла. Все думала еще и про эту свою новую огромную, как космос, потерю. А к утру поняла, что Барташов прав.

Не надо ей видеться и общаться с мальчиком. Не надо оставлять этих ниточек, мостиков, лазеек, связывающих ее с Андреем через Петьку.

Тогда эта боль растянется призрачной надеждой на неизвестно сколько.

А так отболит дырой раненой, затянется тонкой коркой и будет ныть всю оставшуюся жизнь, но уже без крови и острой непереносимой боли.

И она жила дальше.

Час за часом, день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем.

Ни с кем не делясь своими переживаниями и своей болью. Ничего, жила.

На восьмое марта вдруг объявился Коля. С большим букетом роз, с корзиной фруктов и овощей, завалился к ней в гости. Поздравлял, был весь на подъеме, бравурил, предложил приготовить вместе, как бывало, ужин и посидеть, поговорить. Просто так, по-дружески.

И Мира согласилась. И у них получился хороший, приятный вечер – вкусный ужин, легкое вино, которое пил Коля и попробовала полбокала Мира.

Ростошин с энтузиазмом рассказывал об изменениях в своей жизни, о том, что он ушел из театра кукол в полноценную антрепризу и снимается в сериалах, сразу в двух проектах, начал неплохо зарабатывать и ему очень шел успех и ужасно нравилось все, что он делал.

– Ты знаешь, – говорил он проникновенно. – Я даже благодарен тебе за то, что ты меня выгнала. Переживал ужасно, пил неделю и решил по пьяной лавочке, что надо тебе отомстить как-то. И не придумал ничего универсального, кроме избитого во все века – надо стать известным.

Самым востребованным артистом, богатым и знаменитым и прийти к ней и спросить: «Ну, что, не жалеешь, что упустила такого мужика?» Если бы пил еще неделю, может, и придумал бы что-то более оригинальное. А так остановился на этой продуктивной идее и взялся за ее осуществление. Сразу же ушел из театра, доснялся тогда в той своей роли, мне прямо в тему туда все мои душевные муки легли, как под текст прямо. Классно получилось. Ты видела?

– Видела, действительно классно, – подтвердила его ожидания Мира.

– Ну, вот.