Вся жизнь Хаджара, с самого момента, как он взял в руки меч — еще тогда, на тренировочной площадке старого Мастера в Лидусе, была пропитана войной. Болью. Кровью.

Добродетелями, которым следуют идущие путем бога войны. И, непосредственно, сам Дергер.

Значит, все то время, что Хадажр собирался отправиться на седьмое небо. Все эти годы. Все, что он прошел. Все это было… ничем. Обесцененной пылью на заросшем бурьяном жизненном пути.

Просто потому, что Хаджар по нему и не шел.

Его несли.

Или, вернее будет сказать, волокли за собой. Как марионетку на тонких ниточках. Использовали в игре масштаба… Седьмого Неба.

Проклятые интриги!

Вот только оставалась одна маленькая деталь…

— И он оставил мне такую подсказку? — Хаджар указал мечом на саркофаг. — буквально расписался в том, что за всем стоит именно он? Это слишком глупо."

"— Это не глупо, Хаджар, — покачал головой Хельмер. — это гениально. Гениально потому, что если бы ты поддался инстинкту и попытался освободить своих родных — то план Дергера увенчался бы успехом.

Сердце Хаджара дрогнуло.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что ты и так уже понял. Бутон Ледяной Скорби способен удержать чужую душу внутри не живого и не мертвого тела.

Но он настолько хрупок, что простая царапина способна расколоть его на тысячи осколков и уничтожить содержимое. Твою жену и ребенка не ждал бы круг перерождения. И та судьба, на которую ты был готов, когда решил предать свои клятвы, ждала бы их из-за тебя самого. Ты бы убил их своими руками. И, тогда, умер бы сам, не выдержав осознания содеянного, либо вновь вступил на путь мщения. В любом случае — Дергер бы оказался в выигрыше.

— Мщения… кому и зачем.

Вместо ответа Хельмер протянул Хаджару клочок пергамента.

— Она его оставила.

Она…

Нет…

Но Хаджар знал, что это было так. Он чувствовал её пламя, исходящее от записки. Так же, как ощущал её запах в разрушенной избе.

Просто не хотел в это верить.

И, все же, он взял пергамент, развернул и прочитал.

“Мне потребовалось слишком много времени, отец, чтобы понять — Санкеш был прав. Слабый не может быть счастлив. Я тебе это доказала. Вот твое счастье. Можешь смотреть на него, но дотронуться не сможешь. Я отправляюсь на Седьмое Небо. И я буду слугой Дергера, чтобы стать сильнейшей.

Если сможешь — доберись до меня. Ибо пока бьется мое сердце, твое счастье не будет освобождено”.

Хаджар впервые видел почерк Азреи.

И та боль, которую он испытывал от одного его вида, была несравнима. Несравнима ни с чем, что он испытывал в своей жизни.

— Нет ничего страшнее, Хаджар, чем отвергнутая женщина, — Хельмер продекламировал, старую, как мир, мудрость. — мне жаль, Хаджар. Действительно жаль.

— Она не знала… — Хаджар не знал, кого он убеждал в большей степени — Хельмера или себя. Может, сразу обоих.