Милое, круглое личико, но на фоне даже мало-мальски сильной практикующей, даже не адепта — не запоминалось и вовсе.

— Игнес, — прошептал стоявший позади Хаджара Белый Клык. — моя жена.

И то, сколько боли прозвучало в этих простых словах, ясно давало понять, что воспоминание не закончиться ничем хорошим.

Как и муж, она была одета в простое платье из недорогих тканей, но видно, что сшитое руками мастера высочайшей пробы. По меркам тех времен, разумеется.

— Если ты отказываешься туда идти, — говорил Эрахард не отрываясь от своего доспеха. — то зачем мне тратить на столь незначительное событие те драгоценные минуты, которые я могу провести с тобой.

Когда Игнес улыбнулась и качнула копной рыжих, будто горящих волос, Хаджар понял, чем столь простая девушка смогла завоевать сердце правителя целого мира.

Её улыбка была не жаркой, как у лучших соблазнительниц Моря Песка, но теплой. Теплой, уютной, обволакивающей, как одеяло, которым мать укутывает новорожденное дитя.

Она была мила, мягка и спокойна.

Полная противоположность Эрхарду. И вместе, эти две стороны одной медали, составляли единое целое.

— Как ты можешь так говорить про собрание своих советников? — и даже голос у неё звучал подобно шелесту листвы. Мягкий и успокаивающий. Почти убаюкивающий. — Разве без них ты сможешь решить вопросы законов, банков и все те сложные проблемы, в которые меня не посвящаешь.

— Потому что они скучны и неинтересны, — пожал плечами Эрхард.

Хаджар помнил историю Последнего Короля. Тот был рожден от мертвой матери — его вырезали из живота повешенной женщины и потому существовала легенда, что Эрхарда, рожденного от мертвеца, не сможет убить ни один смертный.

Но за легендой крылась куда более простая истина.

У Последнего Короля никогда её не было — не истины, разумеется, а матери. И, учитывая то впечатление, которое вызывала Игнес, она, отчасти, её заменяла. Закрывала те дыры внутри души Эрхарда, которые росли с самого детства.

Она была той гаванью, в которой он мог укрыться от штормов, терзавших его на протяжении долгого пути к всеобщему миру и процветанию.

Миру и процветанию, построенному на крови и смертях миллионов людей. И на разрушенных жизнях еще большего количества.

— И вместо этого ты чистишь свои доспехи? Каждый день, Эрхард, ты делаешь это каждый день на протяжении уже шести лет.

Правитель выпрямился и посмотрел на свое отражение на черной глади стали. Начищенной до такого состояния, что реальность в нем отражалась лучше и отчетливее, чем в зеркале, висящем на будуаре.

— Воин должен держать свой меч острым, а доспехи чистыми.

— Но ты уже не воин, Эрхард. Ты Король. Король целого мира.

Правитель ответил не сразу.