Сколько там на одного было? И сколько ты в больничке тогда провалялся? Два месяца? Рискуешь.

— Правильно помнишь. Но ситуация изменилась. Я ее купил. С потрохами, — Рома оскаливается.

— Дочь Захарова?

— Ты не в курсе до сих пор? Захаров разорился. Разорился и сел пару месяцев назад. После себя оставил только долги.

— Решил на ней теперь отыграться? — снова смотрю на Раду.

— За кого ты меня принимаешь? Я выступаю благодетелем, ну почти.

— А Татьяна в курсе?

— Ты, Князев, когда успел стать таким моралистом?

— После развода, видимо, — пожимаю плечами.

— Дашкино отсутствие плохо на тебя влияет. Привет ей передавай."

"— Обязательно. Не уверен, что она вспомнит, кто ты. Марк, — зову сына, который барахтается в воде, — на яхту идем?

— Ага.

— Ну пошли тогда.

Прощаюсь с Рейманом и иду к сыну. Помогаю ему надеть футболку, которая валяется рядом с бассейном, и беру за руку. На улице начинает медленно темнеть.

— Папа, а это твой друг?

— Да.

— А вы с мамой поругались?

То, как он скачет с темы на тему, меня иногда пугает. Притормаживаю и присаживаюсь перед сыном на корточки.

— Нет. Не поругались.

— А почему она ушла?

— Я же говорю, ей стало жарко.

— Ты не врешь?

Отрицательно мотаю головой, а Марк в это время поджимает губы, и взгляд у него тут же меняется.

— Пап, — кладет ладони мне на плечи, — ты же нас больше не бросишь? Не уйдешь, правда? — переходит на шепот.

— Я никогда тебя не брошу.

— И будешь с нами жить?

— Сынок, мы это уже обсуждали.

— Ну сейчас мы же живем все вместе. Пап, почему мы не можем так в городе жить? Давай тогда туда больше не поедем и останемся тут, давай?

— Марк, — прижимаю его к себе.

Чувствую себя заядлой сволочью, а сердце все равно щемит.

Нужно что-то говорить, но главное — не давать ложных надежд. Я не знаю, как в дальнейшем у нас с Дашей сложится. Не знаю, несмотря на то, что хочу все исправить.

Начать все заново. По-нормальному. Сделать то, что было необходимо осуществить еще много лет назад.

— В любом случае я всегда буду рядом. Слышишь, сынок? Я очень тебя люблю.

— И маму?

Марк выпрямляет локти и заглядывает мне в глаза.

Киваю.

Глава 25

Даша

Он сошел с ума. Нет, мы оба рехнулись.

Это же просто не поддается объяснению. Зачем он это сказал? Кто его просил?

Уже пошел второй час, как я мечусь по комнате в спутанных мыслях.

Любит? Любил, серьезно?

Что это за любовь такая? Извращенная, неправильная…

Я такой не понимаю. Не признаю такую.

Всхлипываю и забиваюсь в угол, медленно стекая к полу. Живот уже слишком огромный, поэтому сидеть приходится только с вытянутыми ногами, а так хочется сжаться в кокон. Забыться.

Мне нельзя нервничать, а Мишины слова — стресс в чистом виде. О чем он вообще думал, когда такое ляпнул?

О себе любимом. Конечно, как всегда, только о себе.