Миша забрал нас с дочкой из роддома три недели назад. Мы пробыли там четыре дня, и все это время Марк жил с ним. И судя по восторгам сына, с папой ему понравилось. Правда, как-то ночью сын тихонечко признался мне, что очень скучал без меня.

Вообще, я очень боялась, что с появлением сестры Марк начнет ревновать, особенно Мишу. Но, к счастью, нам достался золотой ребенок.

Марк в восторге от сестры, к тому же пару раз Миша оставался ночевать здесь, в доме, и сыну это очень понравилось. Возможно, он решил, что теперь все будет как раньше…

Я же понятия не имею, как будет, лишь в одном уверена, что точно не как раньше.

Мы закрыли страницу той истории навсегда.

Аккуратно перекладываю Оливию в кроватку и спускаюсь в гостиную. Марк носится по дивану. У него очередная вечерняя бесячка. В последние дни он становится мегаактивным буквально за пару часов до сна.

— Мам, можно я к бабулям поеду? — спрашивает со слегка сбившимся дыханием.

— Можно, — останавливаю его и провожу ладонью по влажному лбу. Чуть взъерошиваю мокрые волосы. — Передохни немного.

— Ага.

Сын спрыгивает с дивана, отвязывает от стула шары, что остались еще с нашей выписки. Миша ими весь дом завалил. Шарами и цветами.

Было очень приятно. Вернулись, а тут такое.

— Давай тогда вещи тебе соберем?

— Ага.

Сын несется к себе, а я иду следом, улыбнувшись подмигнувшей свекрови. Они с мамой засели на кухне с чаем.

Поднимаюсь к Марку и вытаскиваю маленький чемодан.

— Мам, — сын скачет рядом, — а папа, когда приедет из Москвы, с нами опять будет жить?

— Сынок…

Неужели мы с Мишей снова заигрываемся в семью? Когда это началось? На острове?

Да, там были разговоры. Много. Мы пытались друг друга понять. Говорили о прошлом, об эмоциях, которые испытывали в браке. Мы ведь, будучи женатыми, столько раз друг друга ранили. Словами, поступками, отношением…

И ведь только сейчас смогли выговориться. Объясниться. Честно, стало легче. Проще.

Миша прав, мы могли бы все исправить еще тогда. Если бы только захотели. Но сейчас? Сейчас в этом есть смысл?

Что значит его «люблю»?

Я сама-то верю в его чувства?

Знаю лишь то, что хочу верить. После всего, что было, хочу верить. Но одной веры мало. Ее недостаточно. Есть миллионы страхов, сомнений и недоверия.

И дело не в других женщинах, что у него было, нет. Дело в том, сможем ли мы. Я.

Смогу ли я полюбить его после всего?

— Мам? Ну, мама!

Вздрагиваю. Смотрю на сына. Нужно что-то ответить ему.

— Он иногда будет у нас ночевать. Приходить в гости. Вы будете видеться с ним на выходных. Если хочешь, ты можешь оставаться у него почаще.

Сын понуро кивает.

— Марк, я же объясняла, что мы с папой…

— Я знаю. Вы больше друг друга не любите.

— Но мы очень любим тебя. И это главное, родной.

Прижимаю Марка к себе, снова взлохмачивая его волосы.