– Вы сказали… мужчины… То есть я должна стать суррогатной матерью не для семейной пары, а для…

Ухмыляется и кивает едва заметно, оглушая холодными словами:

– Совершенно верно. Наш клиент не женат…

Появляется официант и ставит передо мной ароматное блюдо из нежнейшей телятины, только меня не тянет отведать шедевр. В горло и крошки не лезет. Страх опутывает щупальцами.

– Вас что-то смущает, Валерия Игоревна? – спокойно задает вопрос Бронницкий, при этом расправляя белоснежную салфетку на коленях и черпая наваристый суп.

– Одно дело – знать, что помогаешь женатой паре, а другое…

Осекаюсь под ироничным взглядом мужчины, который не сводит с меня глаз.

– Ну почему же. Общепринятая практика. Скажем так. Наши баснословно богатые клиенты очень часто задумываются о наследнике, но чем выше статус, чем значимее положение и чем безграничнее финансовые возможности, тем более предусмотрительными становятся люди. Скажем, здесь, возможно, мой клиент не хочет дальнейших распрей и спекуляций на тему его ребенка. Поэтому и решает, что ребенок будет только его, а в дальнейшем, если и появится у него супруга, то претендовать на ребенка не сможет…

Делает паузу.

Дает понять, чтобы я приступала к трапезе. Далее Виталий Петрович молчит, лишь активно работает челюстями, а я ковыряюсь в своем блюде и ощущаю на себе едкий взгляд. Такое ощущение, что мне лопатки прожигают.

Наконец, Бронницкий заканчивает с одним блюдом, и официант подносит следующее. Салат выглядит так же аппетитно, а я смотрю на свою тарелку и отодвигаю ее от себя.

Не могу я есть. Нервы ни к черту.

Делаю пару глотков из высокого стакана. Пока не начала пить, не понимала, насколько мучает жажда.

– Итак. Валерия Игоревна. Теперь можно и вернуться к делам, – наконец, Бронницкий утоляет свой голод и фокусируется на мне, карие глаза становятся излишне серьезными.

– Расскажите, почему вы решили стать суррогатной матерью? – щурится на мгновение. – Только правду, пожалуйста. Все равно, что бы вы ни сказали, будет проверено. Учтите данный факт.

– Мне нечего скрывать, – отвечаю ровно, – у меня папа умирает и ему требуется срочная операция.

Поясняю и удивляюсь, что голос не дрожит, а из глаз не текут слезы. Вероятно, я выплакала все, что можно было.

– Печально. Обстоятельства, я так понимаю, заставили вас. Но тут вы вызываете сомнения. Насколько осмысленным является ваше решение? Возможны ли проблемы с восприятием?

Барабанит по столу пальцами, и я опять чувствую, что так же, как и Бронницкая, этот мужчина склоняется к тому, чтобы отказать.

– Все осмысленно! – отвечаю с жаром. – Я все прекрасно понимаю.