Так вот, я, конечно, не угрожаю, но если с ними что-то случится, то спрашивать я буду лично с императора. Потому как именно от него будет исходить столь глупый приказ.

— Это опасные слова, Ямир Ярославович, — нахмурился он.

— Вот и постарайтесь сделать так, чтобы они остались просто словами. Поверьте мне, вы не захотите видеть меня злым, потому как это будет последнее, что вы увидите. Я не угрожаю, а говорю как есть. Не надо лезть ко мне в семью и жизнь, и тогда я не буду лезть в политику и думать о смене правящей династии.

— Вы молоды, Ямир, и многого не понимаете…

— Совершенно с вами согласен. И делю мир на белое и черное, не замечая полутонов. Считайте это юношеским максимализмом. У меня есть лишь один человек, к мнению которого я прислушиваюсь — это я сам. Остальные мне не интересны. Надеюсь, вы в точности донесете мои слова до императора. Мне бы очень не хотелось разрушать дворец и присутствовать на его похоронах.

— Я вас услышал, — скрипнул он зубами. — Всего доброго.

— И вам того же, — помахал я ему рукой вслед.

Ну да, разговор получился тяжелым, но очень нужным. Я четко показал границы, через которые переходить не стоит. Пусть теперь думают, что им выгодней — приструнить меня или устранить, сделав ставку на отца. Или все-таки попытаться подружиться. Оба варианта меня устраивали, потому как в первом я смогу жахнуть, не сдерживаясь, после чего обо мне забудут, а во втором про меня просто забудут, без жаханья.

Да, кстати, еще по поводу женитьбы. Император и за это тоже получит от меня мое категорическое «фи» — нехер мне подсовывать своих шаболд. Все, кончилась их власть — что захочу, то и буду делать. А пока подожду — сутки у меня есть.

Я встал из-за стола и пошел на выход. Пара шагов, и упираюсь в возникшего в дверях ангела. Так, походу до них не дошли мои слова о том, что пока деньги не появятся, разговаривать ни с кем не буду. Но этот стоит, смотрит так загадочно, будто дело хочет предложить на стопицот мильенов. Вздохнул, сел обратно за стол. Послушаем.

— Ямир, — проявил он отсутствие такта. Я все-таки аристократ империи, и чтобы так ко мне обращаться, надо ещё заслужить.

— Ромуил, — с трудом вспомнил я его имя.

— Рагуил, — не сдерживая раздражения, поправил меня он.

— Да без разницы. Чего приперся?

Переговоры сразу не задались. Не люблю я, когда со мной в таком тоне разговаривают. Он, видимо, тоже — вон как рожу-то перекосило.

Ангелы, они такие снобы. Высшие существа, несущие мирам добро, любовь и процветание, обласканные Творцом, его любимые дети, бла-бла-бла… Сами себе придумали историю и сами в нее поверили. И очень удивляются, что в нее не хотят верить остальные.

— Ваши требования неприемлемы…

— До свиданья, — я встал и пошел на выход.

— Подожди, Ямир. Так дела не делаются, — заступил он мне дорогу.