В этом мире не было таких понятий, как акушерский и эмбриональный срок, но Аллегра сказала, что беременность длится около полугода. Позади уже больше трех месяцев, почти четыре — рожать совсем скоро. А у меня нет своего дома и нет возможности хотя бы немного контролировать ситуацию, в которой я нахожусь, а значит — нет возможности обеспечить моему ребенку безопасность.

И я никак не могу перестать думать о Сорине… На губах появилась глупая улыбка, когда я вспомнила, как он ворвался в мою спальню. К сожалению, женщине в моем возрасте и в моем положении непозволительно быть глупой.

От бесконечных тревог сон пропал окончательно, и я решила пройтись. Протянула руку к потолку, как учила меня служанка, и дождалась, пока один из огоньков приземлится на ладонь. Стоило мне выйти из комнаты, я уже знала, куда направлюсь.

В портретном зале было темно, только лунный свет падал из окна. Я подошла к портрету принцессы Игрид, вгляделась в нарисованные карие глаза.

— Ну и что? — спросила я. — Может, расскажешь мне, какого черта?

Игрид молчала, смотрела на меня спокойно и мудро. Ну конечно! Заварила кашу и сидит тут вся такая возвышенная, смотрит с портрета.

Ух, попадись ты мне!

— Если я еще раз тебя увижу, — угрожающе начала я. — Я тебе все космы повыдергиваю, так и знай.

— Правда там, где сердце, — прокаркал за моей спиной старушечий голос.

— Игрид? — молниеносно обернулась я и уставилась в клубящиеся в углах зала тени. — Бабушка Эсмеральда? Это вы?

— С кем вы разговариваете? — раздался женский удивленный голос, и я вздрогнула.

— Кто здесь? Покажитесь!

По спине пробежали мурашки, я положила ладонь на живот, чтобы защитить ребенка от всего, что могло бы прятаться в тенях.

В углу зала вспыхнул огонь: его держала в руке высокая черноглазая девушка — драконица. Алое широкое платье, распущенные смоляные кудри, овал лица, как у фарфоровой куколки. Даже расхаживая среди ночи по замку и будучи арестованной, графиня де Авен была красивее всех, кого я знала.

— Кэтэлина, — проговорила она, и ее голос напомнил перезвон колокольчиков. — Вот мы с вами и встретились.

Глава 28

Можно ли испытывать неприязнь к человеку, которого видишь второй раз в жизни? Графиня де Авен не сделала мне лично ничего плохого (ну подумаешь, слегка убила мужа, с кем не бывает, в конце концов), но при взгляде на нее внутри всколыхнулась острая злость.

Умом я понимала, что это все глупость и мне нужно быть разумной, но я не могла забыть, как Сорин держал ее за плечо в суде и готов был бросить вызов королю, чтобы графиня де Авен выжила.

— Прошу прощения, не знаю вашего имени, — решила пойти ва-банк я, потому что вести с этой леди светские беседы не входило в мои планы. Я тут с портретом вообще-то разговаривала!

— Графиня Инес де Авен.