— Король помолчал. — В подземельях.

Стражники, которые были рассредоточены по залу, дернулись, переглянулись между собой. Затем один из них, самый смелый, шагнул вперед, за ним неуверенно подтянулись остальные. Пятеро подошли к Сорину и королю с разных сторон, остальные держались поодаль и бросали друг на друга косые взгляды.

— Прямо сейчас, — поторопил король.

— В-в-ваша светлость… — прозаикался самый смелый и подошел к Сорину ближе. — Не соблаговолите ли вы…

По-прежнему сидящая в кресле графиня, о которой все успели забыть, коротко сказала, расправляя вздрагивающими руками складки на юбке:

— Нужно иметь силу, чтобы покориться событиями, которым мы не можем противостоять.

Сорин дернул головой и хмыкнул, глядя на стражника сверху вниз.

— Соблаговолю, почему нет.

Облегченный выдох стражника был неприлично громким.

— М-м-могу ли я схватить вас за плечо… ваша светлость?

— Хватай, — милостиво разрешил Сорин и согнул руку, как будто предлагал стражнику взять его под локоть. — А справишься? Помощь не нужна?

— Хватит, — рявкнул король. — Месяц в камере должен пойти тебе на пользу.

Месяц? В камере? Да что происходит? Сорин смотрел на короля так, что становилось ясно: ни в какую камеру он не пойдет, тем более на месяц. По крайней мере, добровольно. Я не смогла бы предсказать, что случится дальше, но одно было точно — ничего хорошего. Или драка, или еще более масштабная драка, а итог один: мой ребенок может оказаться в опасности. Потому что вслед за дракой может случится все, что угодно далекое от мирного и спокойного течения жизни.

Но что я могу сделать? Какие у меня есть козыри? Если бы я присутствовала на судебном процессе в моем мире, я нашла бы, как выкрутиться: процедура была полна лазеек, да, в конце концов, я знала по именам почти всех секретарей и судей, с которыми работала чаще всего. Но здесь… Из козырей у меня был только, как это ни парадоксально, мой ребенок. Он был нужен королю и, я знала, был дорог Сорину.

Опять приходится использовать оружие слабого, но другого выхода нет.

Повернувшись к Персу, я театральным голосом произнесла:

— Что-то мне нехорошо. Живот… режет. Какая-то странная боль. Мне нужно… прилечь. Ах!

Закончив фразу, я упала в обморок, как раз в заботливо подставленные руки Перса.

Глава 11

Несколько секунд ничего не происходило, я даже начала думать, что мой демарш остался незамеченным, но тут до слуха долетело знакомое до боли слово, сказанное голосом и тоном, которые я не могла не узнать:

— Кош-ш-шка!

Раздался шум, а потом — звук шагов. Видимо, Сорин отмахнулся от попыток стражников его задержать и направился ко мне.