И все же он ее чуть не выронил! Обхватил двумя руками – так сподручнее.

– Мы здесь, товарищ майор, прием, – голос Корзуна звучал отчетливо, помехи носили умеренный характер.

– Говори.

– Мы на месте. Крайняя квартира в доме с южной стороны. Жильцов нет. Надеюсь, никто не появится, не придется объясняться. Мы у самого начала улочки. Если кто пойдет, не пропустим.

– Сейчас кого-нибудь видите?

– Да, прошла женщина, потом еще две. Потом старичок с палочкой…

Одна из упомянутых особ появилась в поле зрения. Она прошла всю улочку насквозь, миновала дворника и скрылась в темноте.

Видимо, модница: носила зауженное в талии пальто, постукивали каблучки.

Андрей поймал себя на мысли, что жизнь продолжается даже в это страшное время.

– Хорошо, наблюдайте. – Майор выключил устройство, аккуратно пристроил его в кресло.

– Вобликов, ты здесь?

– Да, товарищ майор, осматривал квартиру… – что-то шевельнулось в дальнем углу. – За спальней есть проход, он ведет к запасному выходу на лестницу общего пользования. Выходить я не стал, постоял у двери. В доме люди живут. Женщина наверху орала на своего суженого – прямо в истерике билась.

Странно, обычно немки сдержанные, а эта просто фурия бешеная. Обвиняет его, что вовремя не вывез семейство в деревню, надеялся, что все закончится благополучно, а теперь никуда не выйти – город окружили русские чудовища…

– Пусть орет, – отмахнулся Ракитин. – Бабы везде одинаковые, им регулярно надо пар выпускать. Непрооравшаяся баба хуже «Катюши».

– Это точно, – согласился Олег. – Знаете, как у меня мама на отца орала? Раз в две недели, как по графику. А он, между прочим, солидной инженерно-саперной частью командовал.

А она всего лишь домохозяйка. И ничего, душа в душу жили, когда не скандалили, любили очень друг друга…

Лейтенант грустно вздохнул. Развивать тему не стоило. Отец Вобликова погиб в 1941-м, когда его часть наводила понтонные мосты через Днепр. Мать не выдержала горя, сошла с ума и в больнице долго не протянула."

"Андрей припал к окну, прикрылся занавеской. На часах – без дести минут пять. Создавалось ощущение, что в этом городе никогда не рассветет. Плыли низкие тучи. Уплотнялась дымка, вызывая позывы к кашлю.

Звуки канонады сюда не проникали – масса домов служила заслоном. Хотя возможно, что канонады уже и не было.

Дворник наконец-то удалился, постукивая лопатой по брусчатке. Он расчистил пешеходную дорожку, хотя вряд ли отдавал себе отчет, что делает. В задымленном пространстве блуждали люди – но все не то. Прошли две женщины с тяжелыми чемоданами. Затем еще одна – за полу ее плаща держалась маленькая девочка. Тащились безоружные люди в военной форме – такое ощущение, что попали под самосвал с известкой.