Редкие прохожие смотрели на нас, словно не верили, кто же это идет с понурой головой, а Кроньчак ежился под их взглядами и подволакивал ногу.

4"

"У Дызя было запустение. Молодой бармен при виде Кроньчака вскинул бровь и сразу же спросил, что мы будем пить. Кроме него был только старый Герман, сложивший голову близ пустой стопки и недопитого пива. Мы заняли столик так, чтоб держать Кроньчака подальше от двери. Он даже не глянул в ее сторону, лишь сплетал пальцы на лбу и пялился в стол.

– Что стало с Теклой? – спросил я.

– Текла, – ответил Кроньчак, – танцевала. Каждый танцует раньше или позже. Каждый, кто оттуда родом. Но ты это знаешь. Как твоя нога?

Сташек требовал водки, и Кроньчак сказал, что охотно принесет ее из бара. Я пошел за ним, но все случилось слишком быстро. Даже если бы я знал, не успел бы ничего предотвратить.

Перед самым баром Кроньчак споткнулся и оперся рукой о пол. Потянулся к хромой ноге. Встал молниеносно. Телескопическая дубинка развернулась с легким скрипом. Молодой бармен получил удар в висок и исчез за баром, а Кроньчак обернулся и нанес очередной удар ровно в ту секунду, как я готовился к неловкой атаке. Он ударил низко, по бедру, и так я узнал, что бывают вещи похуже скрежета. Кроньчак потянулся за барную стойку, что-то нажал. На двери и окна рухнули защитные жалюзи.

С пола я слышал, как Сташек спрашивает, что происходит. Кароль и Бартек вскочили, но ни один не сделал даже шага.

– А теперь мы поговорим о том, что нужно мне, – сказал Кроньчак.

5Ребята помогли мне подняться и усадили на край стула. Царил полумрак. Кроньчак приказал всем сесть. Он похлопывал дубинкой по бедру и смотрел на меня.

– Вообще говоря, я думал, что ты приведешь другого дружка. Скажи мне, что у дорогого Вильчура, а я тебе скажу, как себя чувствует милая Владислава. Я тебе не говорил, что заглянул к ней и мы немного пообщались?

– Тебе не повезло. Мне на нее плевать.

Кроньчак на миг сбился. Прогуливался от стены до стены, трепался и размахивал дубинкой. Рассказывал о том, какие все идиоты, а те, кто возвращается в Рыкусмыку, по идиотизму просто чемпионы. Клялся, что сделал для этого города все, что мог. Каждый раз, когда кто-либо из нас шевелился, полицейский каменел и махал дубинкой, прищуривая один глаз.

Я попросил, чтобы он перешел к делу.

– Чего я хочу? Это хороший вопрос. – Он уселся на барную стойку. – Я хотел бы снова быть двадцатилетним и хотел бы родиться где-то в другом месте. Я бы тогда думал, что Рыкусмыку всего лишь очередная точка с идиотским названием на карте. Ноги моей никогда бы не было в этой жопе мира. Никогда бы не видел твоей рожи. Этого я тоже мог бы пожелать. Много всего, правда? Но не все сразу. Начнем с чего-нибудь малого.